— Тебе жалко? — ноет Герда, прерывая мои мысли. — У тебя столько шмоток. Дай какую-то старую футболку.
— А кто мне её стирать будет, если Тима такой криворукий? — бормочу я, поворачиваясь к сестре, чтобы отвлечься от навязчивых размышлений.
— Я тебе новую куплю, — предлагает она, сложив руки лодочкой.
— Тоже мне торгаши, — фыркает Ли, грациозно потягиваясь и спрыгивая с кровати, отряхивая шерстку.
— Ладно. Забирай, — сдаюсь я и подхожу к шкафу, отодвигая разбросанные Гердой вещи.
— Отец когда вернется? — спрашиваю я, нащупывая рукой мягкую хлопковую ткань.
— Ближе к вечеру, а что такое? — настороженно отвечает сестра.
— Да разговор есть, — пожимаю плечами, вытягивая из неаккуратной стопки серую футболку с выцветшим принтом. — Держи, Герда.
— Кай, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает сестра, сжимая мою футболку в кулаке..
— Все хорошо, — закрываю шкаф и намеренно расслабленно улыбаюсь, чтобы снять напряжение. — Мелочи.
— Если бы у него что-то случилось, то мы бы уже знали, — замечает Ли, заныривая под кровать в поисках какой-то своей вещицы.
— И то верно, — выдыхает Герда и неожиданно крепко обнимает меня, прижимаясь щекой к груди. — Только без глупостей, Кай.
— Конечно, — хмыкаю я и ерошу ее волосы, пахнущие тем же шампунем, что и в детстве. — Тебя уже Тима заждался.
— Ой! — отскакивает от меня сестра, и по ее щекам разливается румянец. — Да... Если что, мы будем в гостиной.
— Развлекайтесь, — хмурюсь и добавляю уже серьезным тоном: — Только он отвечает за тебя головой.
Герда покорно кивает и тихонько уходит, прикрывая за собой дверь. Потягиваюсь, чувствуя, как напряглись мышцы спины от неудобной позы во сне. Отодвигаю стул, сажусь и устраиваюсь поудобнее, привычным движением поправляя коврик для мыши. Ли высовывает мордочку из-под кровати, в зубах у нее мячик.
— Неужели опять играть будешь? — интересуется она, выплевывая находку.
Я улыбаюсь и поворачиваю кресло к Ли, похлопывая по коленям.
— Иди сюда.
— Я подошла только потому, что сама захотела, — бурчит Ли, но уже подходит ближе, виляя хвостом.
— Да, да, так и есть, — хмыкаю я, а лисица грациозно запрыгивает на мои колени, устраиваясь поудобнее.
Кладу руку на ее голову, пальцы сразу находят нужную точку за ушком. Ли издает довольное урчание, прикрывая глаза. Поворачиваюсь к компьютеру, открываю файл с работой и с головой погружаюсь в правки, левой рукой продолжая механически гладить теплую шерстку. На экране буквы постепенно складываются в слова, слова — в предложения, но где-то на краю сознания все равно маячит мысль о предстоящем разговоре с отцом.
***
Снежка
— Уже через четыре недели Новый год! — Азалия, сидя на коленях у папы, задорно болтает ножками в ярких новогодних носочках с оленями. — Папа, а мы точно успеем поставить елку, как только приедем?
Гедеон нежно поправляет дочке бант, обмениваясь с Ликой теплой улыбкой.
— Конечно, успеем, зайка. Я уже припас самую пушистую елочку на рынке. И гирлянду с разноцветными огоньками, как ты любишь.
— А я помогала маме делать съедобные игрушки! — девочка захлопала в ладоши. — Из сухофруктов и апельсиновых долек. Правда, одна гирлянда немного подгорела...
Лика, помешивая ложечкой чай, с легкой улыбкой кивает:
— Зато теперь весь дом пахнет корицей и мандаринами. Это и есть самый настоящий новогодний запах, Снежка, не правда ли?
Я невольно улыбаюсь в ответ, глядя, как Азалия пытается незаметно подсунуть кусочек печенья щенку.
— Да... У меня бабушка всегда клала мандариновые корочки в печь — для аромата.