— Не может этого быть, — сдавленно, шепчет Кай, и я переключаю взгляд на него. Его глаза широко раскрыты от изумления. — Я никогда не видел, чтобы противоположные дары так... дополняли друг друга.
Я тихонько хмыкаю, вспоминая бабушкину легенду. Фей резко, будто обжегшись, сжимает кулак, и фигуры рассыпаются искрами и ледяной пылью. Он торопливо прячет руки под стол, и я замечаю, как мимо проходит толпа людей. С досадой кусаю губу и надеваю обратно кольца, ощущая их знакомый холодок.
— Ты хотел рассказать мне про своего отца, — стараясь звучать спокойно, меняю тему я и бесцельно вожу ложкой по креманке.
— Снежик, там нечего рассказывать. Когда мне было семь, я накосячил со своим даром, — он тяжело вздыхает и нервным жестом ерошит волосы, отчего они встают дыбом.
Я медленно, давая ему время, накрываю его ладонь, лежащую на столе, своей. Чувствую исходящее от него тепло.
— Тебе правда интересно? — Неожиданно уязвимо, поднимает он на меня глаза. В его взгляде — тень старой боли. — После этого у тебя может поменяться обо мне мнение.
— Сомневаюсь, — слегка нахмурив бровь, говорю я и сжимаю его руку чуть сильнее в знак поддержки. — Если ты хочешь поделиться со мной... Я готова тебя выслушать.
***
Кай
Я доверился Снежке и рассказал всё, что скрывал от всех годами. Думаете, глупо? Но мне плевать — я чувствую, что с Вьюгиной у нас особая связь. И наши дары тому подтверждение. За весь мной монолог во взгляде Снежки я не увидел отвращения и осуждения. Она только слушала, не перебивая, а её прохладные пальцы временами легонько сжимали мою руку, будто пытаясь забрать часть боли. Я ждал от неё другой реакции, что она скажет, какой я плохой ребенок был и не слушал отца. Возможно, она бы начала переживать о своей жизни… но она не сбежала. Она сидит напротив, слегка наклонившись вперед, и смотрит прямо в глаза. Её голубые глаза искрятся пониманием и сочувствием. Тишина после моих слов повисла в воздухе густая и тягучая. Я отвернулся к окну, ожидая вердикта.
— Надеюсь, ты понимаешь, что твой отец не прав, — тихо, но очень четко, прерывает наше молчание Снежик.
— Я понимаю, — выдыхаю я. — Но его моральное давление уже очень плохо влияет на моё здоровье, — я бессильно стучу костяшками пальцев по столу. — Если бы не Герда, я, возможно, не встал бы с того ковра.
— Она молодец, — улыбается Снежка, убирая свои руки. А я уже так привык к её холоду, что моя ладонь теперь кажется обожженной и пустой.
— Хорошо, что дар Герды позволяет чувствовать себя лучше, — пожимаю плечами и опускаю глаза, разглядывая ложку на столе.
— Кай, — она произносит моё имя так мягко, что я невольно вздрагиваю. — Не накручивай себя. Ты справился.
Она снова улыбается, наклоняя голову, и в этом жесте столько тепла, что оно почти физическое. Я поднимаю на неё глаза и хочу запомнить этот момент надолго: её лицо в мягком свете лампы, тень ресниц на щеках, эти губы, сложенные в обнадёживающую улыбку.
— Получилось с мамой поговорить? — осторожно, будто ступая по тонкому льду, спрашиваю я, меняя тему.
— Не-а, — Вьюгина делает маленький кружок пальцем по влажному от конденсата стакану. — Она не особо идет на контакт. — Снежка кусает губу, и я замечаю, как блестят её глаза.
— Почему? — Я перестаю вертеть салфетку и все внимание переключаю на нее.
— Мой папа уже несколько лет не живёт с нами, — она печально улыбается, и эта улыбка режет мне сердце. — У него появилась новая семья.
— Он же приезжает к тебе? — мой голос звучит тише.
Я отодвигаю свою кружку, давая пространство Снежке.
— Да, но мама всегда омрачает наши встречи, — она обвивает руками себя.
— Спорами? — спрашиваю я, начиная бессознательно складывать салфетку в какую-то незамысловатую фигурку — то ли кораблик, толи птицу.
— Да. — Она кивает, и пару пепельных волос выбиваются из-за уха. — Последний раз они чуть не поубивали друг друга, — в её голосе прорывается отчаяние. — Я не понимаю, почему они просто не могут поговорить как взрослые люди…
Она скрещивает руки на груди, но это уже не поза закрытости, а жест бессильной злости. Фигурка из салфетки в моих руках не выдерживает напряжения и рвётся. Я смотрю на клочки бумаги, а потом на неё.