— Эй, — я осторожно протягиваю руку через стол, останавливаясь в сантиметре от её запястья, давая ей выбор — отодвинуться или принять этот жест. — Похоже, у нас обоих с родителями… полный раздрай. Но, по крайней мере, мы друг друга понимаем.
Она смотрит на мою руку, потом медленно опускает свою. Её мизинец почти касается моего. Лёд и пламя.
— Да, — выдыхает Снежка, и в этом одном слове — облегчение. — По крайней мере, понимаем.
Глава 13
Нора
Приподнимаясь на носочках, я пытаюсь заглянуть в окно кафе сквозь высокий сугроб. «Астра» светится вдали уютными огнями, но разглядеть что-либо невозможно. С вздохом я достаю телефон, включаю камеру и приближаю изображение. Экран потеет от дыхания, но я различаю знакомые силуэты. Кай что-то показывает на своей ладони, его лицо озарено сосредоточенной улыбкой, а потом он нежно, почти невесомо касается пальцами руки Вьюгиной.
Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых плескаются изумление и робкая надежда.
— Какие же они милые, — шепчу я, чувствуя, как сердце сжимается от сладкой грусти. — Но им предстоит так много преодолеть.
Вздыхаю, я наводя объектив, чтобы сохранить этот хрупкий миг.
— А шпионить — нехорошо, — звучит тихий, бархатный голос прямо у самого уха.
Я вздрагиваю так сильно, что телефон выскальзывает из непослушных пальцев и летит в снег. Но прежде чем он успевает упасть, чья-то рука в черной кожаной перчатке стремительно ловит его в воздухе. Обернувшись, я замираю. Передо мной стоит мужчина.
Высокий, в длинном, ниспадающем почти до земли темном пальто, под которым угадывается безупречно сидящая одежда. Его лицо бледное и утонченное, с резкими, словно высеченными из мрамора скулами и четкой линией подбородка. Но меня сразу цепляют глаза. Фиолетовые. Не лиловые и не сиреневые, а густые, глубокие, как вечерние сумерки в горах, полные холодного любопытства и безраздельной власти.
Они наблюдают за мной с таким видом, будто видят насквозь. Черные волосы, отливавшие синевой, слегка растрепаны порывом ветра, и одна непокорная прядь падает на лоб. В мочке левого уха мерцает маленькая серебряная серьга в виде клыка или кривого лезвия, бросая ледяные блики.
— Извините, — на автомате улыбаюсь я, пытаясь скрыть замешательство, и тянусь за телефоном.
Но его рука перехватывает мою ладонь и мягко, но настойчиво опускает вниз.
— Не спеши, — произносит он. Его голос похож на шелест черного бархата.
Он притягивает меня чуть ближе, и я инстинктивно отстраняюсь, но его хватка оказывается железной. Мужчина прячет телефон за спину, а свободной рукой проводит ледяными, почти неживыми пальцами по линии моего подбородка. Прикосновение заставляет меня содрогнуться.
— Ты меня заинтересовала еще в прошлый раз, — тихо хмыкает он, и в уголке его рта дрогает тень улыбки.
— Мы с вами знакомы? — растерянно спрашиваю я, снова пытаясь высвободиться.
Его пальцы лишь сильнее смыкаются на моем запястье.
— Я — с тобой, да. А вот ты… — Он склоняет голову, изучая мое лицо с пристальностью коллекционера. — Меня заинтриговало то, что ты умеешь перемещаться между мирами. Так чисто, почти без следа.
— Что в этом такого? — хмурюсь я, стараясь звучать тверже. — Отпустите.
Он приподнимает одну идеальную темную бровь и, на удивление, разжимает пальцы. Я тру запястье, на котором осталось ощущение холода и силы.
— В моих владениях мало кто обладает подобным даром в такой степени, — говорит он уже серьезно, не отрывая пронзительного фиолетового взгляда. — Это делает тебя… особенной.
— И что? — бормочу я, отступая на шаг.
— Я хотел пообщаться. На моей территории. Почувствовал всплеск твоей силы, но когда решил пригласить — ты растворилась. Словно свеча на сквозняке.
Я хмурюсь, в памяти всплывает образы: странные улицы, запах дыма и эля, шум таверны…
— Неужели вы были в той таверне? — вырывается у меня.
— Я не частый гость в местах, где слишком много… разношерстного сброда, — он брезгливо кривит губы. — А обращаться ко мне следует — Умбра.