— Ладно, Умбра. Верните мне телефон, — снова протягиваю я руку, стараясь не смотреть в его всевидящие глаза.
— Ты про эту блестящую коробочку? — он с легким презрением крутит устройство в длинных пальцах. — Бесполезная игрушка. Хрупкая, как твой мир.
Я делаю резкий выпад, чтобы выхватить его, но он легко отстраняется, и моя рука, описав дугу, погружается по локоть в рыхлый холодный сугроб.
— У меня для тебя есть предложение, — продолжает Умбра, его голос звучит как-то ближе, хотя он и не шевельнулся.
— С чего вы взяли, что я вообще собираюсь вас слушать? — фыркаю я, скрестив руки на груди в тщетной попытке казаться увереннее.
И тогда тень сгущается. Не просто темнеет — пространство вокруг теряет опору. Земля уходит из-под ног, и я лечу в бездну, лишенную света и звука. Сердце бешено колотится в груди. Я оказываюсь в абсолютной, густой темноте. Воздух прохладный, пахнущим старыми книгами, воском и чем-то металлическим. Я беспомощно расставляю руки, шагаю наугад, но не нащупываю ни стен, ни предметов. Бездна поглощает каждый звук.
— Не бойся, юная дева. Я не причиню тебе вреда, — раздается его голос.
Он звучит со всех сторон сразу, вибрируя в самой темноте.
— Я не хочу участвовать в твоих сделках! — кричу я в пустоту.
Я щелкаю пальцами и портал образуется передо мной, но сразу испаряется. Вздыхаю.
— Не спеши с отказом. Подумай, — его шёпот ласкает само мое сознание. Я кружусь на месте, пытаясь определить источник звука. — Возьми это.
В двух шагах от меня в воздухе материализуется конверт. Он цвета ночной фиалки, с инкрустированным серебряной пылью знаком-печатью в виде спирали. Его держит бледная, изящная рука, вынырнувшая из мрака.
— Когда решишься — телепортируйся по координатам внутри. Ты ведь хочешь вернуться? В ту самую таверну?
— Вы… вы можете мне в этом помочь? — спрашиваю я, и в голосе звучит предательская надежда.
Я мысленно вижу грубые деревянные столы, огонь в камине и суровое лицо Джаргала.
— Не сомневайся.
Я медленно, будто боясь спугнуть, беру конверт. Бумага холодная и плотной, слегка вибрирует под пальцами.
— Я могу телепортироваться сама, когда захочу?
— Если примешь мое предложение, то обратной дороги в твой пресный мирок уже не будет, — его смех раздается эхом по черному залу, леденя душу.
— И я никогда не увижу родителей? Или Снежку? — голос дрожит.
— Риск — благородное дело. Не попробуешь — не узнаешь.
В памяти всплывают тщетные попытки пробиться сквозь невидимую барьерную пелену, которая каждый раз отбрасывала меня обратно. У меня больше не получилось вернуться в таверну. Я обхватываю себя руками, сжимая загадочный конверт.
— Подумай, — звучит последний шепот, и… Резкий, навязчивый звук.
Свет. Давление на плечах. Я открываю глаза. Над моим лицом склоняется встревоженный Ник. Его ладони сжимают мои плечи, тряся несильно.
— Эй! Ты в порядке? — в его голосе звучит паника. — Я тебя уже минут пять зову! Ты стояла как вкопанная и в себя не приходила!
Голова гудит, будто после долгого сна. Я судорожно обнимаю Ника, чувствуя, как дрожь постепенно отступает от прикосновения живого, родного тепла. Потом взгляд падает на мою руку. В ней конверт. Фиолетовый, холодный, реальный.
— А Снежка-то еще не пришла? — доносится голос Герасимова.
Я быстро прячу конверт в карман куртки и, потираю виски, киваю в сторону кафе:
— Она там. С Каем.
— Пойдем к ним? — Ник хмурится, его взгляд опускается на асфальт. Он наклоняется и поднимает мой телефон. — И что это твой мобильник тут делает, а?
— Ой… выскользнул, — сгоряча вру я, забирая устройство и проверяя экран.
К счастью, он цел. Ник прячет руки в карманы своей дубленки и бросает выразительный взгляд на светящееся окно кафе.
— Идем уже, растеряша. Я, между прочим, замерз.
— Ты же только пришел! — слабо улыбаюсь я, поправляя шарф.
— И? Я мерзляк по умолчанию, — он закатывает глаза и, подождав, пока проедет машина, перебегает улицу. — Можешь тут оставаться, а я — в тепло! — кричит он уже с той стороны и скрывается за дверью.