— Она ведь ещё не знает? — тихо хмыкает он, поправляя на запястье дорогие матовые часы.
— Ты про что? — хмурюсь я, изучая его каменное лицо.
— Про Камиля, — пожимает плечами Ник, его пальцы замирают на браслете.
— Я понял, — говорю, откидываясь на спинку сиденья. — Она не знает.
— Ты ей не сказал? И, видимо, её родители тоже.
— Не собираюсь ей говорить, — сжимаю руку в кулак под столом. — И тебе не советую нос совать.
— Спокойно, — хмыкает Ник, поднимая ладони в умиротворяющем жесте. — Я не собирался лезть в ваши дела. Но Снежка обязана знать. Пока ей кто-то другой не рассказал.
— Думаешь, кто-то осмелится?
— В нашем университете полно девчонок, которые мечтали быть рядом с Камилем, — он тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу. — Да и те же парни из его команды могут ляпнуть.
— Это-то ясно, — пожимаю плечами, стараясь сохранить невозмутимость. — Но причина смерти ещё не ясна. Так ведь?
— Вообще… — хмурится он, пристально глядя на меня. — Думаешь, мне стоит тебе доверять?
— Это твоё дело. Если захочу, узнаю у отца, — отмахиваюсь я.
— У тебя отец работает в органах? — удивлённо спрашивает Ник, и его брови ползут вверх.
— В полиции. В их отделе как раз изучают дело Камиля.
— Пока что ходит теория, что это несчастный случай, и полицейский который взялся за это дело утверждает, что это так, — хмыкает он, но в его голосе звучит скепсис. — Но я очень сомневаюсь.
— Откуда ты знаешь про теорию? — интересуюсь я.
— Моя мать работает следователем, — пожимает плечами.
— Есть же свидетели, — возмущаюсь я, понижая голос. — И камеры должны быть.
— Там глухой район, Кай, — вздыхает Ник. — И мало кто поверит двум свидетелям. Их могли и подкупить, к примеру.
— Или этого полицейского, — мрачно рассуждаю я.
— Возможно.
Нора возвращается, ловко расставляя на столе пирожные и сэндвичи на бумажных тарелках и какие-то напитки в стаканчиках.
— Не удивлюсь, если Снежка выбрала именно сэндвич, — хмыкаю я и тут же замечаю, как Вьюгина возвращается на место и забирает свою тарелку с тем самым сэндвичем.
— Что? — хмурится она, замирая с едой в руках.
— Ничего. Снежик, приятного аппетита, — ухмыляюсь я.
— Мм, — многозначительно хихикает Нора, продвигаясь на своё место.
— Нора, не смей, — строго говорит Снежка, и её щёки слегка розовеют.
— Да хорошо… хорошо, — хмыкает она и с торжествующим видом разворачивает пирожное из плёнки.
Вдруг я замечаю, как к нашему столу подходит парень. Он похож на теневого эльфа из древних легенд. Смуглая, почти оливковая кожа обрамлена ворохом угольно-чёрных волос, которые кажутся живыми и отливают синевой при свете. Из-под них проглядывают чёткие контуры ушей — изящно заострённых, выдающих иную кровь. Его взгляд — золотых, тяжёлых глаз — пронзительный, будто взвешивающий меня на невидимых весах.
При повороте головы блеснуло золото: маленькое кольцо в мочке уха и тончайшая, но невероятно прочная на вид цепь, лежащая на ключицах.
— Нолан, — вскакивает из-за стола Снежка, и её лицо озаряется искренней, широкой улыбкой. — Привет.
— Привет, — спокойно, почти монотонно говорит он, не обращая внимания на её сияние.
Он сразу оглядывает меня оценивающим взглядом,с ног до головы, и обращается к Снежке.
— Это ещё кто? — грубовато бросает он.
— Я её друг, — подмигиваю ему и наклоняю голову, изображая беззаботность.
— Это Кай, — говорит Снежка, опуская глаза и внезапно теребя край свитера.
— Понятно, — отстранённо произносит он.
— Нолан, а хочешь составить нам компанию? — спрашивает Нора, складывая из этикетки от пирожного аккуратный бумажный самолётик.
— У меня ещё дела, — монотонно отвечает он, не отводя взгляда от Снежки.
— Как обычно, — бурчит Нора, запуская самолётик в сторону Ника.
— Ага. Я обычно не бездельничаю, — пожимает он плечами и внезапно наклоняется к Вьюгиной так близко, что её дыхание сбивается.