— Я провожу тебя до дома, — звучит его шепот, низкий и властный.
И Кай отстраняется, оставляя меня стоять с непониманием в глазах и с бешено стучащим сердцем, которое, кажется, вот-вот выпрыгнет. Я медленно оборачиваюсь, смотря на его удаляющуюся спину, на широкие плечи под курткой. Он подходит к ребятам, и я делаю глубокий, прерывистый вдох, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и рассудок. В голове проносится ясная, четкая мысль: То есть мы играем? Кто первый сдастся? Ну что ж, Фей, я принимаю твой вызов. Хмыкаю про себя, собирая всю волю в кулак, и решительно подхожу к ним. Нора обнимает меня на прощание, и ее объятия сегодня особенно крепкие.
— Я уже нафантазировала целую мелодраму, пока он шептал тебе на ухо, — ее тихий голос полон смеха. — С поцелуем в шею и всем прочим.
— Да ну тебя, Нора, — говорю я, отстраняясь от нее, но уголки моих губ предательски подрагивают.
Ник деловито пожимает руку Каю и обнимает меня легким, дружеским объятием, затем они с Фраймель уходят, растворившись в вечернем потоке людей.
— Ну что, и нам пора, — говорит Кай, поворачиваясь ко мне.
Он смотрит не на уходящих ребят, а прямо на меня. Его взгляд становится серьезнее, но в глубине все так же тлеет тот самый огонек.
— Ага, — выдавливаю я и, развернувшись, почти маршевым шагом иду к светофору, стараясь выглядеть спокойной.
Кай в несколько своих широких шагов легко догоняет меня. Он встает так близко, что рукав его куртки касается моего. Мы молча стоим, наблюдая, как в ночной темноте проносятся огненные нити машин. Я чувствую его присутствие всем телом — как магнитное поле, теплое и плотное.
— Слушай, Снежик, а этот Нолан… — он хмурится, и на его темные ресницы падает первая снежинка, тая, не успев задержаться. — Он за тобой приглядывает?
— Что-то типа того, — пожимаю я плечами, следя за мигающим красным человечком. — Он для меня как старший брат. Суровый, но свой.
— Суровый старший брат, — повторяет Кай, и в его голосе слышится легкая усмешка. — Надеюсь, он не будет угрожать мне, чтобы я не крутился возле тебя.
— А ты хочешь быть рядом со мной? — спрашиваю я, и моя рука, будто сама по себе, легонько касается его ладони. Кончики моих пальцев скользят по его шершавой коже, и это простое прикосновение посылает по руке разряд тока.
— Скажу честно, — говорит он, и я чувствую, как его ладонь разворачивается, подставляясь под мою. Он смотрит вниз, на наши почти соприкасающиеся руки. — Меня к тебе тянет. Сильно. И я ни за что не променяю это чувство на то, чтобы какому-то парню, даже брату, было спокойно.
— Даже если он будет угрожать? — почти шепчу я, уже смелее поглаживая его ладонь своим указательным пальцем, очерчивая линии на его коже.
— Даже если и так, — его голос становится тише, но тверже. Он наклоняет голову ко мне. — Специально провоцируешь?
— Я провоцирую? — хлопаю ресницами, делая наивно-невинные глаза, хотя внутри все ликует от дерзости и азарта.
Кай в ответ лишь тихо смеется, и его пальцы вдруг решительно переплетаются с моими, смыкаясь в теплый, крепкий замок. Фей не тянет — он ведет меня за собой по пешеходному переходу, и я послушно иду следом, пытаясь спрятаться за его широкой спиной от спешащих встречных людей. Мой взгляд невольно падает вниз, на наши соединенные руки. Его пальцы длиннее, смуглее, они уверенно держат мои, более бледные и тонкие. От этого зрелища по щекам вновь разливается горячая волна. Я снова машинально прикусываю губу. Кай, не глядя на меня, просто сжимает мою руку чуть сильнее — предупреждающе, успокаивающе.
Я выравниваюсь с ним уже на тротуаре, и он поворачивается ко мне. В его глазах читается легкая неуверенность.
— Если ты против… я могу отпустить, — произносит он, и его палец слегка шевелится между моими, будто проверяя границы дозволенного.
— Мне… — я запинаюсь, глотая комок в горле. — Мне нравится ощущать твое тепло. Оно… настоящее.
Я улыбаюсь смущенно и отворачиваюсь, чтобы скрыть новый прилив румянца на щеках. Но Кай не позволяет мне спрятаться. Он мягко, но неотвратимо перехватывает мой подбородок пальцами и заставляет взглянуть на него. В его прикосновении нет силы, только настойчивость.