— А мне нравится наблюдать, как ты краснеешь, — говорит Фей, и его взгляд скользит по моим щекам, будто ощупывая их. — Не забирай у меня это наслаждение. Оно бесценно.
— Кай… — его имя на устах звучит как ласка, как что-то запретное и сладкое.
— Прости, если я слишком резок, — он вдруг отводит взгляд, и его пальцы на моем подбородке слабеют. — Возможно, ты хочешь, чтобы все было медленнее, осторожнее…
— Нет, — вырывается у меня быстрее мысли. — Мне нравится, что у нас получается. Эта… стремительность. Она честная.
— Главное, что ты не против, Снежик, — его лицо вновь озаряется той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.
Его большой палец начинает медленно, гипнотизирующе гладить мою ладонь, лежащую в его руке. Круг за кругом. Это простое движение заставляет все мое тело насторожиться, затаить дыхание.
— Главное, чтобы это… не закончилось разбитым сердцем, — выдыхаю я свой самый большой страх, опуская глаза на наши соединенные руки.
— Снежик, — он зовет меня так тихо и так близко, что я мгновенно поднимаю на него взгляд. — Я тебя только-только нашел. После какой-то долгой, серой жизни. И уже не хочу терять. Не представляю, что будет дальше, честно. Но за право быть рядом с тобой, за право держать вот так твою руку… я готов бороться. Со всем миром, если придется.
Слезы наворачиваются на глаза сами, горячие и неконтролируемые. Я не даю им скатиться, я просто бросаюсь к Каю, крепко, изо всех сил обнимая его. Мое лицо утыкается в мягкую ткань его куртки. Его рука немедленно обхватывает мою талию, прижимая. А наши переплетенные руки так и остаются. Я прижимаюсь щекой к нему и сквозь ткань слышу, как громко, в унисон с моим, бьется его сердце — тяжелый, мощный, волнующий ритм. Никогда, — проносится мысль, — никогда я не думала, что позволю кому-то перейти все границы так быстро. Но рядом с ним… рядом с ним исчезает страх. Остается только это жаркое спокойствие и дикое, щемящее желание быть здесь, в этой точке вселенной, больше нигде.
Я глубоко вздыхаю, вдыхая его запах — свежесть мороза, духов и чего-то неуловимого, что есть только у него. Я будто все это время пробиралась сквозь сон, сквозь густой туман, и вот он — мой живой, теплый, настоящий огонек. Его подбородок тяжело и нежно упирается в мою макушку, и я прикрываю глаза, полностью отдаваясь моменту. Тепло от него, мощными, спокойными волнами, проникает сквозь все слои одежды, наполняет грудную клетку, разливается по конечностям. Я не могу сдержать тихую, счастливую улыбку, что прячется в складках его куртки.
— Можно хотя бы не посреди тротуара в обнимку стоять? — раздается резкий, недовольный женский голос прямо рядом. Я чувствую, как Кай поднимает голову, но его рука на моей талии не ослабевает.
— Проходите, пожалуйста, — говорит он спокойно, даже вежливо. — Места полно, мы никому не мешаем.
— Тут вообще-то дети ходят, что вы тут устроили-то, — фыркает она, и ее голос, словно ледяная игла, протыкает наш теплый кокон.
Я хмурюсь, с неохотой отстраняясь от Кая, но он не отпускает мою руку. Фей окидывает почти пустынную вечернюю улицу медленным взглядом и снова улыбается женщине — улыбкой светской, но с едва уловимым вызовом в уголках губ.
— Поблизости, кажется, ни одного ребенка нет. К счастью для их нравственности.
— Ой, смотрите, еще и пререкается! — кривится она, и я уже готова вспыхнуть в ответ.
Но Кай вдруг меняется в лице. Его взгляд становится внимательным, изучающим.
— Нет, что вы! — восклицает он с искренним, внезапным интересом, и его пальцы снова сжимают мою ладонь, будто говоря: «Доверься». — У вас, если позволите, просто шикарная шуба. И глаза… удивительного цвета. Прямо как у моей бабушки, она тоже была такая… проницательная. Прекрасного вам вечера!
Он тараторит это все с такой обаятельной, беззаботной скоростью, что женщина на секунду замирает с открытым ртом. А Кай, не дожидаясь ответа, уже тянет меня дальше, его шаги быстрые и уверенные. Я, ошеломленная, оборачиваюсь и ловлю на лице женщины не злость, а полнейшую растерянность. Она поправляет воротник той самой шубы.
— До свидания! — не выдерживаю я и бросаю ей с легким хмыканьем, чувствуя, как внутри все переворачивается от смеха и облегчения.
Кай тут же оборачивается ко мне. Его лицо снова становится тем, самым — открытым, теплым, смотрящим только на меня. Он дарит мне улыбку — не ту, светскую, а настоящую, ту, что заставляет его глаза искриться. И от этой улыбки, от всей этой безумной, стремительной, нежной ночи, я краснею. Прячу нос в высокий воротник своей куртки и покорно плетусь за ним, за нашими сплетенными руками, в этот снежный, полный чудес вечер.