В ее голосе — смесь любопытства и легкой тревоги.
— Хорошо, — пожимаю я плечами, отводя взгляд.
Улыбку, которая так и рвется наружу, прячу в складках воротника своей куртки, чувствуя, как ткань касается губ.
— Ты чего так улыбаешься? — она не выдерживает и легонько бьет меня кулаком по плечу. Я от неожиданности покачиваюсь на пуфе. — Ты где был?
— Гулял, — бормочу я, начиная расстегивать молнию на куртке.
— А с кем? — допытывается она, присев на корточки, чтобы поймать мой взгляд.
Ее глаза внимательно сканируют мое лицо, ловя каждую микроскопическую реакцию. Внезапно в кармане джинс отзывается легкой вибрацией и коротким трелем мой телефон. Я вздрагиваю и, почти не думая, тянусь за ним. Достаю, смотрю на вспыхнувший экран.
Там горит уведомление: «Новый пост на странице Снежки Вьюгиной».
Палец сам, машинально, тыкает в экран. Я перехожу по ссылке — и замираю. Дыхание перехватывает. Я резко встаю и отворачиваюсь от сестры. Рассматриваю фотографию. Она стоит в самом центре кадра, откровенно игриво улыбаясь прямо в объектив. В её пепельных, мягко ниспадающих волосах, словно крошечные звёзды, застряли искрящиеся на свету снежинки. Её глаза — бледно-голубые, почти ледяные, но в них пляшет живое, тёплое пламя. А губы, чуть приоткрытые в улыбке, отливают нежным, холодным сиреневым оттенком, будто их коснулся иней или ветка спелой сливы.
И прямо над макушкой Снежки, усыпанной снежным серебром, будто выглядывая из-за её ауры, — моя голова. Моя широкая, немного глупая улыбка, в которой обнажаются клыки. Моих глаз и половины лица не видно — только этот счастливый оскал, существующий лишь для неё и этого кадра. Вся композиция, этот контраст её осознанной игривой грации и моего скрытого, дикого восторга, кричит о такой близости и секретности, что по спине пробегают мурашки. Этот снимок — украденное мгновение, где только мы двое знаем, что было секундой до снимка и что будет после.
— Ничего себе… — тихий, полный изумления шепот раздается прямо у меня за спиной.
Герда подглядывает через плечо стоя на носочках. Я слишком резко оборачиваюсь. Рука дергается — телефон выскальзывает из пальцев, со звонким стуком ударяется о ее ногу и падает на пол между нами. Не успеваю я и глазом моргнуть, как Герда, проворная, как ласточка, наклоняется, хватает его и, прежде чем я могу сообразить, уже несется в сторону своей комнаты. Через пару секунд до меня доходит — и я срываюсь с места.
— Герда! — рявкаю я, уже летя по коридору.
Но перед самым носом деревянная дверь с грохотом захлопывается. Я тут же начинаю стучать в нее кулаком, громко и отрывисто.
— Герда, а ну быстро открой дверь!
— Да подожди ты! — доносится из-за двери ее приглушенный голос.
Я пинаю дверь носком кроссовка.
— Не стучи так!
На шум из комнаты появляется Ли. Она выходит медленно, грациозно виляя своим пушистым рыжим хвостом, и усаживается на пол, словно наблюдая за нелепым спектаклем.
— Что у вас опять за разборки? — фыркает она, небрежно облизывая лапу и проводя ею за ухом. — Грохот на весь дом.
— Она зачем-то взяла мой телефон! — кричу я, не отрываясь от двери.
— Я на секунду! — парирует Герда.
— Какой ужас, — вздыхает Ли, вставая и медленно подходя ближе. — Вроде все взрослые, но ведете себя как котята которые только что глазки открыли.
Она запрыгивает на приставной столик рядом, где стоит пустая ваза, и сворачивается там клубочком, бросая на меня оценивающий взгляд. Дверь, наконец, со скрипом приоткрывается. Герда появляется в узкой щели. На ее лице — странная смесь вины и едва скрываемого любопытства. Я, все еще злюсь, скрещиваю руки на груди. Молча, она протягивает мой телефон, держа его за самый край, будто это раскаленный уголь.
Как только я забираю его, дверь тут же захлопывается, и снова звучит тот самый щелчок — уже знакомый и раздражающий. Я смотрю на экран блокировки. Там, яркая и живая, установлена та самая фотография Снежки. Не могу сдержать новой улыбки и тихого, счастливого хмыканья.
— То есть ваша война закончилась? — зевает Ли, грациозно потягиваясь на столике во всю длину своего лисьего тела. — Зря только с теплой кровати спрыгивала.