— Я просто до сих пор в недоумении из-за того что произошло, — слышится легкое шуршание, будто она укрылась одеялом. — Мне давно не было так легко и интересно… Чудесный вечер получился, а еще мне нравится то, что ты поставил эту фотку на аватарку.
Я цокаю языком, откидываюсь на подушку. Ее слова тают в воздухе, но оставляют после себя странное, теплое чувство в душе. Сворачиваю чат, я почти на автомате захожу в свой профиль. Аватарка действительно обновлена. На ней мы со Снежкой. Я провожу большим пальцем по своему изображению на крошечном фото, будто пытаясь стереть.
«Неужели Герда еще и оповещения отключила?» — проносится в голове с новой волной досады. Комментарии уже висят под фото.
Брайан Вин: Мой мальчик вырос. Наконец-то этого оборванца забрала красотка.
Мети Кот: Какая шикарная дама.
Я закатываю глаза и с силой провожу ладонью по лицу, от подбородка ко лбу, пытаясь стереть усталость и раздражение. Возвращаюсь в чат.
Кай Лопес: Извини. Нужно было спросить.
Она отвечает сразу, словно ждала.
Снежка Вьюгина: Да я и не против. Могу поставить тоже.
Уголки моих губ сами собой ползут вверх. Я устраиваюсь поудобнее.
Кай Лопес: И будет первая парная аватарка? Я только за.
Усмешка перерастает в тихий, сдержанный смешок, который вырывается наружу прежде, чем я успеваю его сдержать.
Снежка Вьюгина: Ой! Кто бы сомневался.
Я выключаю телефон, опуская его на грудь и закрываю глаза, потирая переносицу большим и указательным пальцами. Но в ушах, будто эхо, снова звенит ее смех — светлый, искренний, тот самый, что заставляет щуриться от внезапного счастья.
Перед закрытыми веками всплывает ее образ: запрокинутая голова, растрепавшиеся от ветра белые пряди, сияющие глаза, в которых отражались городские огни. Я до сих пор не понимаю, как в это влип, но сопротивляться не хочется. Мне это нравится. Не просто нравится — от этого щемит где-то глубоко внутри, смешиваясь с тревогой и предвкушением. Я поворачиваюсь на бок, уткнувшись лицом в теплую шерсть Ли, и ловлю себя на мысли, что, возможно, этот скорый Новый год пройдет не в привычной печали и одиночестве, а с ней. С этой невероятной, сбивающей с ног Снежкой. И от этой мысли по спине пробегают мурашки.
***
Снежка
— Я до сих пор любуюсь вашей фоткой! — визжит Нора мне в трубку, и я резко отстраняю телефон от уха.
— Успокойся, — фыркаю я, щурясь от её восторженного напора.
— Не могу! Это же ещё так мило, что вы её поставили! — тараторит она, и я слышу, как Нора буквально подпрыгивает на том конце провода.
— Спонтанное решение, — пожимаю плечами, хотя у самой улыбка не исчезает.
— Снежечка, ну расскажи, как всё прошло, прошу тебя! — тянет она, и в её голосе слышится нетерпение.
— Ничего особенного, Нор, — хмыкаю я, проводя пальцем по краю кружки. — Мы просто болтали, смотрели новогодние витрины, много смеялись… Он обнимал меня и не отпускал мою руку.
— Я сейчас с ума сойду! — взвизгивает она снова.
— Не смей. Мне нужна вменяемая подруга, — строго говорю я, но сама не могу сдержать улыбку.
— Ладно-ладно, — смеётся она. — Жаль, правда, что его лица не видно…
— Думаю, и так всем понятно, кто это, — закатываю глаза, хотя внутри почему-то ёкает.
— Меня только эти комментарии выбесили, — внезапно говорит Нора. — Не понимаю, зачем людям везде совать свой нос.
— Нор, я прекрасно понимала, на что иду, выставляя это фото, — печально шепчу я, глядя в тёмный чай. — Но вообще-то любые свои отношения я стараюсь держать в тени.
— Но с Каем не получилось, да? — хмыкает она понимающе.
— Ага. Просто… очень захотелось, — отмахиваюсь я, помешивая ложкой уже остывший чай.
— Когда тебе хотелось выложить фото с Камилем, ты себя каждый раз одёргивала, — напоминает она. — Но я рада, что с Каем ты наконец-то расслабилась и можешь быть собой.
— Снежка Вьюгина! — из гостиной раздаётся резкий голос матери, и я вздрагиваю, едва не уронив телефон.
— Нор, я перезвоню позже, — быстро говорю я и сбрасываю вызов.
Сердце глухо стучит где-то в горле. Медленно, встаю из-за кухонного стола и осторожно , будто по тонкому льду иду по коридору. В гостиной Сильвия сидит в кресле, выпрямив спину, со скрещёнными на груди руками. На кофейном столике перед ней лежат её любимые глянцевые журналы, а рядом — телефон. Экран ярко горит, и на нём — та самая фотография. Я замираю на пороге, чувствуя, как кровь отливает от лица. И опускаю глаза.