— Пойдем, Вьюшка, а то я не хочу краснеть перед Эммой, — Камиль снова притягивает меня к себе, его рука уверенно ложится на талию.
Между нами пробегает ток — знакомый, острый, несмотря на всю эту утреннюю суматоху.
—Ты прав. Мне нужно будет еще к ней заглянуть, — соглашаюсь я, позволяя ему вести себя к входу.
— Зачем? — в его голосе проскальзывает легкая настороженность. Он придерживает тяжелую дверь, пропуская меня вперед.
Я пробиваю карту студента и прохожу в шумную раздевалку. Камиль, как тень, следует за мной. Он подходит вплотную и помогает снять пальто, его пальцы на секунду задерживаются на моих плечах.
Вешает мою вещь на крючок и следом, одним движением, снимает свою куртку.
—Ты не ответила на вопрос, — напоминает он, забирая у меня сумку, и мы выходим в коридор.
— Узнать насчет новенького, — говорю я, идя за ним.
И тут мой взгляд цепляется за группу парней из его команды. Камиль мгновенно меняется. Он грубо сует мне обратно сумку и широкими шагами направляется к друзьям, его осанка тут же становится более развязной. Чтобы не стоять в проходе, я отхожу к стенду с расписанием, делая вид, что сверяю его с парами в своем телефоне.
— Снежка, привет! — На мое плечо ложится рука Адама, лучшего друга Камиля.
Он выше Леднева, и его плечи, привыкшие к силовым приемам на льду, кажутся еще шире. Русые волосы коротко стрижены, а в светлых зеленых глазах — открытый, дружелюбный огонек.
— Привет, Адам, — расслабляюсь и отвечаю на его крепкие, но не долгие объятия. — Я слышала, у вас сегодня игра.
— Ага. Придешь? — смотрит на меня с ожиданием.
Я бросаю взгляд на Камиля,который уже вовсю треплет по голове младшего команды, и обращаюсь к Адаму.
— Не смогу. Придется готовить план адаптации для новенького.
Адам усмехается,и на его щеках появляются ямочки.
— Я и забыл, что ты так ответственно подходишь к делам.
— Она временами жуткая зануда, — вставляет Камиль, проходя мимо, и его дружки дружно хохочут.
Я лишь многозначительно закатываю глаза, разворачиваюсь на каблуке и направляюсь к лестнице.
— Вьюшка! — окликает меня Леднев.
Я, не оборачиваясь, поднимаю руку и демонстративно показываю ему средний палец, после чего поднимаюсь по ступенькам на второй этаж. Найдя нужную аудиторию, я на мгновение замираю, глубоко вдыхаю, словно перед прыжком в воду, и стучу в массивную деревянную дверь. Не дожидаясь ответа, вхожу внутрь. За преподавательским столом стоит Лука Алимович.
Молодой, не старше тридцати, он сегодня в темном джемпере, оттеняющем его загорелую кожу, и с идеально уложенными волосами. Он поправляет очки в тонкой металлической оправе, и этот жест выглядит на удивление изящно. Его взгляд — теплый, карий — останавливается на мне.
— Простите за опоздание, Лука Алимович, — говорю я, чувствуя, как по щекам разливается легкий румянец. — Можно зайти?
— Проходите, Вьюгина, — его голос низкий и спокойный. Он указывает стилусом на место возле окна. — Надеюсь, вы помните, что опоздавшие занимают первую парту.
— Я и не против, — рассеянно улыбаюсь я и скольжу на указанное место.
Быстро, почти на автомате, достаю тетрадь по маркетингу и любимую черную гелевую ручку.
— Вот бы все мои студенты с таким энтузиазмом ходили на лекции в восемь утра, — в его голосе слышится легкая, понимающая усмешка.
Он поворачивается к доске, и я на секунду задерживаю взгляд на его уверенной осанке.
Опускаю глаза в тетрадь и записываю тему урока. Перевожу взгляд в окно, где пронзительно-синее зимнее небо отражается в стеклах соседнего здания.
— Сегодня мы повторим материал предыдущей лекции, а расскажет нам его... — Лука Алимович многозначительно замолкает, обводя аудиторию пронзительным взглядом. Его пауза тут же вызывает нервную реакцию — в кабинете раздается настороженный шелест переворачиваемых тетрадных листов. — Вьюгина, к доске.
Я с тихим вздохом отодвигаю стул, поднимаюсь с места и неспешными шагами подхожу к матовой поверхности интерактивной панели. Отражение в ней моего лица кажется чуть более бледным, чем обычно.
— Что включает в себя инновационный процесс? — раздается первый вопрос.