— Камиль… — имя падает с её губ, как камень в колодец, и эхо от него — ледяная волна, окатывающая нас обоих. — Его больше нет. Говорят «несчастный случай».
Слова повисают в воздухе, кристаллизуясь в острые сосульки лжи. Она смотрит куда-то сквозь меня, и кажется, будто её душа ускользает в эту белую пустоту, оставляя лишь холодную оболочку.
Я действую, не думая. Моя рука, ещё хранящая тепло, находит её сжатый кулак. Я не накрываю его, а просто прикасаюсь, даю почувствовать свое тепло, эту связь.
— Я с тобой, — говорю я, и слова — не пустой звук, а верёвка, брошенная в пропасть. — Твоё неверие — это самый трезвый голос. Доверься ему. А мне доверь остальное.
Она вдруг содрогается, как струна.
— Мы ведь с ним расстались на плохой ноте, — её голос — шёпот из-за толщи стекла. — Я больше никогда его не увижу. Знаю, что в последнее время он вел себя не правильно… Но мне все равно тяжело.
Слёзы не катятся. Они просто выступают на глазах, делая их огромными, бездонными озёрами, в которых тонет вся ее стойкость. Она яростно трёт лицо, стирая не влагу, а это предательское проявление слабости.
— Адам показал мне видео с места преступления. Там четко видно, что это не несчастный случай.
Я медленно, давая ей время отстраниться, разжимаю её пальцы и вкладываю в её ледяную ладонь свою. Из-за контраста температур по руке бежит дрожь.
— Вот, — говорю тихо. — Возьми моё тепло. Оно твоё, пока тебе это нужно.
— Правда я не знаю как доказать полицейским, что они ошиблись.
Её пальцы слабо сжимаются в ответ, цепляясь, как за спасительную ветку.
— Мы будем искать правду, Снежка. Не для мести. Для Камиля. Чтобы его последний шёпот не утонул в этой тишине.
Вьюгина глубоко вдыхает, и это уже не прерывистая дрожь, а мощный, очищающий порыв. Она смотрит на наши соединённые руки, и в её взгляде появляется нечто забытое — твёрдый огонёк в глубине озёр.
— Ты прав, — её голос обретает сталь.
— Сначала — тишина и тепло, — поправляю я, поднимаясь и не отпуская её руки. — Пойдём. Твои губы стали цвета зимней сливы. Мы найдём тихое место. Будем строить планы, как архитекторы, возводившие здание истины на руинах лжи. Кирпичик за кирпичиком.
Она встаёт, немного пошатываясь, и я чувствую, как её хватка становится крепче. Мы идём, и наши фигуры — две чёрные ноты на белом листе парка.
— Спасибо,что не оставил меня Кай, — её слова тают у меня за спиной, превращаясь в тёплое облачко в морозном воздухе.
— Не могу иначе, — отвечаю я.
Я буду её щитом, её тихой гаванью в этом шторме, её памятью, когда её собственная будет подводить. Что бы ни ждало впереди, мы встретим это вместе — её хрупкость и моя сила, сплетённые в один нерушимый узел.
Глава 17
Кай
Снежка выключает телефон, и множество открытых вкладок со статьями Камиля пропадают в черном безжизненном экране. Я сглатываю неприятный, вязкий ком, застрявший где-то в горле. Вьюгина отводит взгляд, разглядывая за большим окном кафе медленные, тяжелые хлопья снега, кружащиеся в свете уличных фонарей. Люди в спешке проходят мимо, закутанные в темные пальто, а кто-то старательно паркует машину, оставляя на асфальте черные следы на белом.