— А мне кажется, я тебя буду отвлекать, — её голос звучит сдавленно. Она делает лёгкое движение, чтобы высвободиться, но я мягко, почти незаметно, придерживаю её за локоть.
— Ты мне не мешаешь, — говорю я, глядя на страницу, но не видя ни слова. — Но если тебе некомфортно…
— Меня всё устраивает, — Снежка отвечает так тихо, что слова едва долетают, и кончик её ногтя начинает медленно водить по моей кисти, оставляя едва уловимое покалывание. Я хмыкаю, наблюдая за этим спиралевидным движением, и с усилием переключаюсь на текст.
— Переписать можно будет? — спрашиваю отстраняясь.
Она лишь пожимает плечами, и её лицо внезапно омрачается, когда к нашему столу подходит группа парней. Снежка мгновенно замирает, её спина выпрямляется, а я поднимаю взгляд, оценивая приближающуюся троицу.
Один из них высокий, с фигурой хоккеиста — широкие плечи, сужающиеся к талии. Его блондинистые волосы с вызывающей синей прядью, падающей на лоб. Насмешливый прищур карих, почти янтарных глаз, которые холодно скользят по нам. За ним следуют двое покрупнее.
— Думал, подходить или нет, — раздаётся хрипловатый голос блондина.
Вьюгина инстинктивно отстраняется, и я слышу, как она сглатывает. Остальные парни молча, с напускной небрежностью обходят стол и занимают места позади нас, создавая чувство ловушки. Мои мышцы сами собой напрягаются.
— Привет, Эрик, — голос Снежки звучит неестественно бодро, она пытается растянуть губы в улыбку. — Не знала, что звёзды хоккея заглядывают в такие скромные кафе.
— Поверь, я не горел желанием тут сидеть, — отвечает он грубовато, отчеканивая слова. Без приглашения он тянет стул и садится напротив, разваливаясь. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, переходит на меня. — А это с тобой кто?
В его позе, в том, как он закинул ногу на ногу, положив согнутую руку на спинку соседнего стула, читается откровенная провокация.
— Кай, — пожимаю я плечами, скрещиваю руки на груди, стараясь выглядеть расслабленнее, чем чувствую.
Эрик брезгливо, будто рассматривая что-то малозначительное, поднимает на меня взгляд и тянется в карман куртки доставая пачку мятных леденцов.
— Снежка, я-то думал, ты как порядочная девушка будешь носить траур подольше, — говорит он с горькой, ядовитой издевкой. — А нет, уже нового подопытного нашла.
Вьюгина закатывает глаза и фыркает, но при этом её пальцы теребят край рукава. Это движение выдаёт, что новый собеседник тут лишний.
— А с чего ты вообще взял, что наша дружба выходит за рамки приличного? — спрашивает она, и в её голосе появляются стальные нотки.
— Я видел, как вы тут сидели в обнимку, — хмыкает он, медленно разворачивая фольгу от конфеты.
— Мы, вроде, не участвуем в шоу, чтобы за нами подсматривали, — фыркаю я, не в силах сдержаться.
Эрик подносит леденец ко рту, не сводя с меня хищный взгляд.
— С тобой я вроде не начинал диалог, новичок, — хмыкает он и отправляет конфету в рот.
— Поскольку за этим столом нас трое, — я пожимаю плечами, и в голосе невольно проскальзывает угроза, — будь добр, посвящай и меня в детали.
Я чувствую, как холодные, почти ледяные пальцы Снежки опускаются на мою ладонь и судорожно сжимают её.
— Давно заметил, что тебе нравятся дерзкие, Вьюгина, — он окидывает меня взглядом с ног до головы, и его губы растягиваются в усмешке.
— Эрик, что ты хотел? — фыркает Снежка её терпение явно на исходе.
Парень медленно ставит сжатые кулаки на стол и начинает постукивать костяшками по пластиковой поверхности, отбивая неторопливый, нервный ритм.
— Я? Ничего такого. Просто напомнить о том, что твой парень — труп. Или ты уже успела забыть про Камиля?
Я замечаю, как Снежка резко кусает нижнюю губу до белизны, а её руки исчезают в длинных рукавах кофты, будто пытаясь спрятаться.
— Эрик, а я тебя везде искала! — раздаётся сладкий, нарочитый голос.
К столу подходит девушка. Рыжеволосая, с острыми, скулами и ярко-красной помадой на пухлых губах. Она одета с вызывающей небрежностью: короткая юбка, куртка нараспашку. Её движения резкие, уверенные. Она тут же обвивает рукой шею Эрика, прижимаясь к нему.
— А я здесь, дорогая, — хмыкает он, не отводя глаз от Снежки. — Встретил нашу… скорбящую вдову. Ну, и её новое утешение.