Я незаметно читаю вместе с ним, пробегая глазами по строчкам на экране. И вдруг что-то щелкает внутри. Не думая, почти рефлекторно, я выхватываю телефон из его руки. Пальцы дрожат, но хватка крепкая. Кай слегка вздрагивает от моего резкого движения, но не пытается тут же забрать его обратно, лишь внимательно, с легким удивлением, наблюдает за мной. Я прижимаю гаджет к себе, полностью сфокусировавшись на светящемся тексте, весь мир сужается до этих строк.
***
Кай
Я замираю, когда Снежка выхватывает у меня телефон и переходит по ссылке на запись прямого эфира. Рука её дрожит, пальцы скользят по кнопке, пытаясь увеличить громкость.
— Расследование о смерти Камиля Леднева набирает новые обороты, — говорит молодая девушка-корреспондент на фоне больницы, её голос звучит неестественно громко. — Сегодня стала известна истинная причина смерти молодого хоккеиста.
Кадр переключается, и перед нами уже стоит врач, которому протягивают микрофон. Он нервно поправляет очки, избегая смотреть прямо в объектив. Я смотрю, как Снежка замирает, затем подносит руку ко рту и начинает кусать край ногтя, сосредоточенно вглядываясь в экран. Её дыхание становится прерывистым.
— Причина смерти Камиля после вскрытия определяет то, что его сердце было заморожено. Несколько осколков попало в него и изнутри обледенело. Смерть произошла мгновенно, — говорит врач монотонно, словно зачитывая сводку.
— Кто-то воспользовался даром и совершил покушение, — голос корреспондента звучит слишком живо на фоне этой леденящей новости.
— Не исключено, — врач бросает быстрый взгляд за камеру и резко отводит глаза. — Извините, работа зовет.
Кадр переключается на девушку, которая стоит возле моего отца.
Я невольно сжимаю кулаки и хмурюсь, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Дело Камиля передают другим экспертам, среди которых Акэль Фей. На данный момент сотрудника Рона Гайц взяли под арест. В ходе расследования выяснилось, что сотрудник взял взятку, чтобы замять это дело. Кому это нужно? И кому же перешел дорогу хоккеист? Следите за расследованием вместе с нами.
Экран гаснет, оставляя в темноте наши смутные отражения. Я медленно поднимаю глаза на Снежку. Она не двигается, уставившись в черный экран, её пальцы всё ещё сжимают мой телефон. Губы её чуть приоткрыты, будто она хочет что-то сказать, но не может выдавить ни звука. Я осторожно забираю телефон из её цепких пальцев и прячу его в рюкзак. Вьюгина не реагирует и стоит по-прежнему, будто завороженная.
— Снежик, — тихо зову я, дотрагиваясь до её плеча.
— Не прикасайся, — её шёпот такой тихий и резкий, что я на секунду замираю, не уверенный, действительно ли это прозвучало. — Как ты мог, Кай?
— Ты о чем? — обеспокоенно спрашиваю я, вставая прямо перед ней, пытаясь поймать её взгляд. Она не поднимает глаза, её ресницы отбрасывают тень на бледные щеки.
— Ты знал, — выдыхает она, и это больше звучит как констатация, чем вопрос. — Ты всё знал и не сказал.
И вдруг она взрывается. Рывком поднимает голову, и в её глазах — буря из боли и гнева.
— ТЫ ЗНАЛ! — кричит она, и её кулак со всей силы обрушивается мне в грудь. — ЗНАЛ И МОЛЧАЛ!
Я ловлю её вторую руку, уже занесенную для удара, и легонько, но твёрдо сжимаю её кисть, обездвиживая.
— Снежка, — говорю я спокойно, но внутри всё сжимается. — Я не хотел причинять тебе боль. На тебя и так много чего свалилось.
— Думаешь, сейчас не больно? — её шёпот снова становится ледяным, и я замечаю, как по её щекам бегут слезы, оставляя влажные дорожки. — Лучше бы ты сказал. Кай… Я…
— Я не готов терять тебя, — перебиваю я её, подтягивая к себе и замыкая объятия вокруг её дрожащего тела. Я утыкаюсь лицом в её макушку. — Можешь кричать, если хочешь. Можешь воспользоваться даром. Я знаю, что поступил неправильно. Но что бы ты сделала на моём месте?
Она молчит, её пальцы вцепляются в ткань моей куртки. Плечи её мелко подрагивают.