Я опускаю взгляд, кончиками пальцев теребя кольцо, внутренне собираясь с мыслями.
— Напоминаю, что в кабинете ваш дар не поможет, — его голос звучит сухо.
Я поднимаю на него глаза, но он смотрит не на меня, а на Диего, который, сжавшись за партой, отчаянно пытается передать мне ответ телепатией, беззвучно шевеля губами.
— Он мне и не нужен, — хмыкаю я, переступая с ноги на ногу.
И тут же замечаю, как карие глаза преподавателя переключаются на меня, в них мелькает легкое удивление.
— Инновационный процесс включает в себя… Выдвижение, рассмотрение и отбор идей, разработку и проверку концепции...
— Достаточно, вижу, Вьюгина, вы учили, — Лука Алимович медленно кивает, а его взгляд вновь возвращается к Диего. — Продолжите.
Парень резко выпрямляется на стуле, судорожно кашляя в кулак.
— Эмм... так же к инновационным процессам относится... — он украдкой бросает взгляд на учебник, но тот тут же с легким шлепком захлопывается сам по себе.
Преподаватель, в отличие от нас, может пользоваться даром беспрепятственно. Диего сглатывает.
— Тестирование прототипа.
Лука Алимович загибает палец, не отрывая от студента испытывающего взгляда. Он подпирает скулу костяшками пальцев, ожидая продолжения.
— А точно... Еще пробный маркетинг! — почти выпаливает Диего, облегченно выдыхая.
Лука Алимович переключается на меня.
— Вьюгина, напишите на доске концепцию «четырех Р», — преподаватель протягивает мне стилус.
Его пальцы на мгновение задерживаются на моих, передавая холодный вес металла. Я разворачиваюсь к доске, чувствуя на спине десятки взглядов. Стилус мягко скользит по гладкой поверхности, оставляя за собой ровные строки.
Закончив, я отступаю на шаг, чтобы проверить написанное, и поворачиваюсь обратно. Лука Алимович бегло скользит глазами по тексту, губы его складываются в едва заметную улыбку, и он довольно кивает, широким жестом указывая на мое место. Я кладу стилус на магнитную полосу и, слегка пошатываясь, возвращаюсь к своей парте, стараясь не смотреть ни на кого.
***
— Прежде чем вы покинете аудиторию, — голос преподавателя останавливает всех у самой двери.
Он поднимается из-за стола, опираясь ладонями о столешницу.
— Напоминаю, что в следующий вторник у вас контрольная работа. Готовьтесь. Вы прекрасно знаете, как я не люблю ставить двойки, — на его лице расцветает лукавая, почти хитрая улыбка, и его взгляд цепляется за меня. — Вьюгина, подойдите ко мне. Я вам дам материал, по которому будет работа. Скинете в чат.
Я молча киваю, нащупываю рукой на парте прохладный корпус телефона и подхожу к преподавательскому столу. Пока аудитория постепенно пустеет, за спиной слышны торопливые шаги и приглушенные голоса. Я навожу камеру на выданный листок. Левой рукой я прижимаю непослушную прядь волос, выбившуюся из хвоста, стараясь, чтобы тень от пальцев не падала на текст. Многие вопросы мы подробно разбирали на парах, и я мысленно отмечаю про себя, что подготовиться будет не так уж сложно.
— И последние вопросы, — Лука Алимович пододвигает ко мне листок, его мизинец аккуратно выравнивает край бумаги.
— Готово, — объявляю я, нажимая на кнопку отправки, и тут же начинаю быстро печатать в общем чате, призывая одногруппников обязательно подготовиться.
— Я могу идти?
— Идите, Вьюгина, — он собирает разбросанные по столу листы в аккуратную стопку, и, постучав ею по столешнице, смотрит на меня поверх очков суровым взглядом. — И впредь не опаздывайте на пары.
— Хорошо, — тихо выдыхаю я.
Подхожу к своей парте, быстро сметаю учебник и тетрадь в сумку, застегиваю молнию с резким, шипящим звуком. Перекинув тяжелую сумку на плечо, я направляюсь к выходу. Берусь за холодную металлическую ручку, но на секунду задерживаюсь, оборачиваюсь через плечо.
— Хорошего дня, Лука Алимович.
— И вам, Вьюгина, — отвечает он, уже не поднимая глаз от бумаг на столе.
Я выхожу в прохладный, наполненный гулом коридор. Здесь меня уже поджидают Фраймель и Герасимов.
Нора, прислонившись к стене, листает что-то в телефоне, а Ник, скрестив руки на груди, смотрит в потолок с видом человека, которого заставили ждать дольше положенного.