— Ничего нет, — тихо говорю я, отстраняясь и пытаясь не думать о том, как близко я был к ней.
И в этот момент кто-то резко задевает меня плечом, заставляя пошатнуться. Я оборачиваюсь и замечаю парня в чёрной толстовке с капюшоном, натянутым на глаза. Он останавливается на секунду, не глядя на нас, и небрежно бросает:
— Извините.
Затем он растворяется в толпе людей так же быстро, как и появился. На миг мне показалось, что его губы сложились в подобие улыбки. Я хмурюсь, слежу за ним взглядом, пока он не скрывается за углом, а затем возвращаю взгляд к Снежке. Она выглядит ещё более потерянной.
— Я уже начинаю надумывать, — шепчет она, потирая пальцами виски, будто пытаясь выдавить навязчивые мысли.
Я перехватываю её ладони своими и опускаю их, начиная медленно массировать.
— Мы обязательно разберёмся, — говорю я твёрдо, смотря ей прямо в глаза. — Но только не вини себя. Ни в чём. Ты не могла этого сделать.
— Почему ты так в этом уверен? — её голос звучит слабо, как у потерявшегося ребёнка.
Я пожимаю плечами, не отпуская её рук, смотря на то, как мои тёплые пальцы обхватывают её холодные.
— Потому что знаю тебя. Знаю, что ты не поступишь так. Никогда.
Она выдыхает, и в её глазах мелькает тень облегчения. Но в следующий момент она резко дёргается, когда из кармана её куртки раздаётся настойчивый звонок мобильного. Снежка отдергивает руки, словно обожжённая, и, почти не глядя на экран, подносит телефон к уху.
— Да, Ник, — говорит она, и я сразу вижу, как её лицо меняется.
Брови взлетают вверх, глаза расширяются. Она отворачивается от меня, прикрывая ухо ладонью, и её голос становится тихим, напряжённым. Я не свожу с неё глаз, стараясь уловить каждое изменение в её выражении, каждое движение губ. Моя собственная рука непроизвольно сжимается в кулак.
***
Снежка
После звонка Герасимова я лихорадочно начала искать в телефоне более короткие маршруты до дома Норы, пальцы дрожали, сбиваясь с клавиш. Но Кай, наблюдая за моей паникой, просто взял у меня телефон, закрыл карты и вызвал такси одним нажатием.
— Так будет быстрее и проще, — сказал он коротко, не оставляя пространства для споров.
Я не знаю, зачем он все это делает для меня. Терпит мои истерики, таскается со мной по моим друзьям, пытается помочь в расследовании с Камилем. Это не укладывается в голове. Но мне… мне очень это ценно.
В такси я молча смотрю в окно, как мелькают огни машин и тёмные фасады домов. Когда мы встаём в пробку, я чувствую, как паника снова поднимается комом к горлу. Непроизвольно сжимаю кулаки на коленях, ногти впиваются в ладони. Внезапно сверху накрывает его рука — тёплая, уверенная. Пальцы Кая осторожно разжимают мой кулак и сцепляются с моими, сжимая в подбадривающем жесте. От этого простого прикосновения что-то внутри отпускает. Я делаю глубокий вдох и благодарно, почти незаметно, улыбаюсь ему, тут же закусывая нижнюю губу, чтобы сдержать нахлынувшие слёзы. Он не говорит ни слова, просто не отпускает мою руку.
— Через пять минут будем на месте, — сообщает водитель, лихо обгоняя иномарку и выруливая на знакомую улицу.
Я смотрю на родные улочки, сердце колотится. Прячу телефон в карман сумки, суетливым движением. Машина только-только останавливается у подъезда, как я уже выскакиваю из неё, не дожидаясь, пока Кай расплатится. Бегу по ступенькам, спотыкаясь, и судорожно начинаю нажимать кнопки на домофоне, но пальцы не слушаются — промахиваюсь, попадаю не на те цифры. От бессилия я бью кулаком по железной двери.
— Я не хочу потом тебя вытаскивать из обезьянника, Снежная Королева, — раздаётся сзади его низкий голос. Кай наклоняется к моему уху, его дыхание касается кожи. Он хмыкает, опуская свою ладонь поверх моей на холодной панели домофона. — А вдруг тебя посадят за мелкое хулиганство?
— Кай, мне не до шуток, — выдёргиваю руку.
— Я просто хочу, чтобы ты успокоилась, — говорит он ровно, но в его тоне слышится сталь.
— Успокоиться? — фыркаю я, резко поворачиваю голову к нему. Глаза застилает туман от ярости и страха. — Нора в отключке, а ты говоришь мне успокоиться? Ты серьезно?!
Уже кричу я, не обращая внимания ни на что. Кай в одно движение разворачивает меня к себе лицом и прижимает спиной к железной двери. Его руки захватывают мои запястья, поднимает их и скрепляет в «замок» над моей головой, прижимая ладонью. Он пристально смотрит в глаза, и в его взгляде нет осуждения — только интенсивность, будто он хочет залезть в душу и вытащить оттуда панику. Мое дыхание сбивается, сердце бешено колотится о ребра. Непроизвольно опускаю глаза на его губы. Он улыбается — медленно, почти хищно, обнажая маленькие, острые клыки.