— Если ты не успокоишься, эти клыки… — он проводит по ним кончиком языка, не отрывая от меня взгляда, — окажутся на твоей шее.
— Что за ролевые игры? — фыркаю я, пытаясь вырваться, но он только сильнее прижимает мои запястья к двери, всем телом ограничивая движения. Его близость, его тепло сковывают сильнее, чем хватка.
— Такие игры покажу тебе в другом месте, — хитро, с обещанием в голосе говорит он и вдруг отпускает меня одним плавным движением.
Я отшатываюсь, потирая запястья, на которых остались красноватые следы от его пальцев. В груди — неприятный, горячий комок смущения и злости.
— Зачем так делать?
— А что, хотела, чтобы поцеловал? — смеётся он коротко и глухо, а я, не выдержав, бью его в грудь раскрытой ладонью. Удар получается слабым. Он ловит мою руку, не давая ударить снова. — Его нужно заслужить, Снежик.
Я хмурюсь, отворачиваюсь, но Кай уже тянет меня за руку к себе. Я влетаю в его грудь, и возмущённый протест застревает у меня в горле, потому что он просто кладёт свою широкую ладонь мне на макушку. И начинает медленно, ритмично поглаживать волосы, как будто успокаивая испуганного зверька.
Это неожиданное движение действует на меня сильнее любых слов. Напряжение начинает понемногу таять, дыхание выравнивается.
— Вы бы ещё дверь подперли, — вдруг раздаётся ворчливый голос. Мимо нас проходит старушка, бросая на нас неодобрительный взгляд. — Что за молодёжь… Дома обжимайтесь, а не у подъездов.
Кай, не меняя выражения лица, ловко подхватывает дверь в тот момент, когда старушка выходит, и заталкивает меня внутрь подъезда толчком в спину. Я, не ожидая, спотыкаюсь о высокий порог и чуть не падаю, но его рука уже обхватывает мою талию. Удержав равновесие, резко отстраняюсь от него, а тяжёлая дверь с грохотом захлопывается, отрезая нас от улицы.
— Какой этаж? — хмыкает он, уже направляясь к лифту, будто ничего и не было.
— Кай, ты специально это делаешь? — фыркаю я, нажимая кнопку вызова и с раздражением наблюдая, как на табло медленно, словно нехотя, меняются цифры.
— Делаю что? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне. В полумраке подъезда его глаза кажутся темнее.
— Провоцируешь, — выпаливаю я, не задумываясь.
— Не нравится? — один его палец подцепляет прядь моих волос у виска, отводит её за ухо. Прикосновение лёгкое, но от него по коже пробегают мурашки.
— Я не разобралась, — пожимаю плечами, стараясь говорить безразлично, и слышу противный звук открывающихся лифтовых дверей.
Я прохожу в узкую кабину первой. Кай заходит следом, его плечо почти касается моего. Пространство наполняется его запахом — свежим, с оттенком чего-то пряного. Я нажимаю кнопку восемнадцатого этажа, пытаясь не смотреть на его отражение в полированной стали дверей.
— Хорошо. Я готов ждать, — спокойно, без намёка на иронию, сообщает он, глядя прямо перед собой.
— Ждать чего? — не понимаю я, поворачивая к нему лицо.
— Когда разберешься, Снежик, — он хмыкает хитро улыбаясь.
Я прикрываю глаза, чувствуя, как учащенно бьётся сердце. Перед веками всплывает чёткая картинка: он нависает надо мной у двери, его взгляд, его губы, его обещание. Боюсь, что мои «разборы» займут очень много времени. Но как говорил Лука Алимович на маркетинге: «Самое главное — это анализ ситуации и расстановка приоритетов». Что ж. Придётся воспользоваться этим правилом. Сначала — Нора. Потом… потом разберусь с этим хаосом, который устроил в моей голове и в моих чувствах Кай Фей.
***
Входную дверь открывает Ник, его лицо осунувшееся, глаза тёмные от усталости. Я, ничего не сказав, проскальзываю внутрь мимо него, на ходу сбрасывая кроссовки, которые падают у порога. Босиком, не чувствуя холодного паркета, почти бегу в комнату подруги. В ней горит приглушённый свет ночника, отбрасывающий мягкие тени. Нора лежит, укутавшись в чёрное одеяло с головой. Её лицо в полусвете кажется спокойным, слишком спокойным для всего, что происходит. В углу замечаю её рабочий столик: на нём стоит кружка с недопитым чаем и лежит раскрытая книга корешком вверх, будто чтение прервалось внезапно. Подхожу к кровати, осторожно сажусь на край и поправляю одеяло у её плеча. И тут же вздрагиваю, когда из-под одеяла выныривает её рука и накрывает мою ладонь. Её пальцы тёплые, цепкие.