- То есть ты хочешь сказать, что тогда была в машине со своими родителями?
Господи, ну, что он за тормоз?
- Да.
- Как, мать твою, как, я не пойму?!
- Чего ты орёшь? Я тебя прекрасно слышу, глухотой не страдаю, всего шестнадцать.
- Твой сарказм сейчас вообще не уместен! А Антон знает?
Антон? Смешно, его психику не стали травмировать подробностями.
- Знает только, что машины я не люблю, а вот почему не в курсе. Ну, так, что? Вернёмся к нашим баранам. Ты меня вырубишь или навигатор дашь, ко вторнику приду. Выбор за тобой.
- Я уже сказал, что твой сарказм тут не уместен! И почему ты не рассказывала про это?
Да, ё-моё, надоел, теперь допросы одни будут.
- Вы не спрашивали. Все считают, что в машине были только родители, пусть так и остается. Мне и так нормально.
- Тебе надо домой, - внезапно произнес он, в этом он прав, я уже хотела повторить варианты, но он меня перебил, - и ты поедешь в машине.
Неужели он такой невменяемый? Может головой ударился или ещё что.
- Выруби меня для начала, а потом я поеду.
- Не буду я тебя вырубать.
- Тогда навигатор и до вторника.
- Да, хватит уже! Ты сама сядешь в машину, и мы поедем.
Точно невменяемый, так ещё и тупой.
- Ты тупой или глухой?
Он мне не ответил, но в следующую секунду, я была закинута на его плечо. Естественно, я начала что-то орать и бить его по широкой спине, но все мои попытки увенчались неудачей. Для него мои удары были, как укус комара. Вот ведь зараза высокорослая.
Момент, когда он засунул меня в машину, пристегнул ремень безопасности, сел за руль и завёл машину, я просто пропустила. Было впечатление, что на несколько минут, после того как я услышала открывающуюся дверь, просто выпала из реальности, а, когда вернулась, начала вопить:
- Ты сказал, что я сама сяду в машину!
- Немного соврал.
- Я тебя ненавижу. Выпусти меня из этого драндулета. Сейчас же. И дай лучше навигатор!
- Первый раз вижу и слышу, чтобы ты истерила и кричала. Всё время, как удав. Надо запомнить.
- Станислав, я тебя терпеть не могу, выпусти меня.
Я не понимала, что говорю, просто было желание выбраться любыми способами, даже начала дергать ручку, но этот козёл заблокировал все двери. Я была в ловушке. Я резко замолчала, и в машине стало тихо. Меня накрыло всем, чем возможно. Паника, страх, скрученный живот, рука, которая и так ужасно болела, почти побелела, так как я схватилась за ручку двери, губа, которая была закусана уже до крови.
- Кать, успокойся и отпусти ручку, пожалуйста.
Я отрицательно покачала головой. Не знаю, сколько мы ехали, но для меня это была целая вечность. И когда Стас разблокировал двери и отстегнул ремень, я буквально вылетела из машины и очень быстрыми шагами пошла в дом, чуть ли не бегом. Не знаю, сколько сейчас времени, видимо очень поздно, часа три, не меньше, раз на улице полнейшая темнота. В двери дома я тоже влетела, промчалась мимо всех, кто, видимо до сих пор ждал нас. Мне просто хотелось побыть одной, запереться в комнате и сидеть, надеть наушники и слушать песни на полную громкость, чтобы никто не трогал и чтобы никого не видеть. Хочу одиночества и громкой музыки.
Я захлопнула дверь, заперла её на ключ, скинула рюкзак и спустилась по двери вниз. Я чувствовала, что меня бьет дрожь и не просто бьёт, меня трясло, очень сильно. Когда меня перестало трясти, и я смогла подняться на ноги, пошла в ванную. Мне нужен был душ, не просто душ, желательно ледяной.
Долго под ледяной водой не постоишь, выйдя из душа и надев халат на голое тело, не смотря в зеркало, я вышла из ванной и села на кровать. Конечно, это было ошибкой, но мне было плевать. Я устала, просто устала ото всего, глаза начали закрываться сами собой, а голова сама опустилась на подушку. Я заснула, морфей всё-таки забрал меня.
***
Мне не снилось ничего, совсем, было впечатление, что я просто закрыла глаза и открыла их через секунду. Была только темнота. Открыла глаза, рефлекторно встала и пошла в ванную, как робот. Подошла к раковине, умылась, подняла голову, и воспоминания накрыли меня с головой. Мокрые после душа волосы высохли, но были все спутаны, как я была голая в халате, так и осталась только в нём. Голубые глаза были больше похожи на стекляшки. От усталости или от пережитого стресса вчера, не знаю, да и какая разница.
Выйдя из ванной и одевшись в футболку Антона, которая была мне почти до колен, и бриджи, я начала расчёсывать волосы. Если до конца груди я смогла их расчесать и распутать, то, что было ниже, было невозможно расчесать.
- Чёрт, надоело.
Даже не понимая, что творю, я достала ножницы, скрутила волосы и положила их на левое плечо, взяв ножницы, я отрезала все, что было ниже линии груди. Они упали, а я поняла, что сделала. Вместе с волосами упали и ножницы, выпавшие у меня из рук.
Я прислонилась спиной к стене, а на глаза навернулись слёзы. Я всегда гордилась волосами, даже, когда они меня очень сильно бесили и когда красила их во все цвета радуги. И что теперь от них осталось? Практически ничего.
2 сентября, воскресение, чёрный день в моем календаре. Я могла беситься, злиться, кричать, срываться, но смысл? От этого волосы отрастут или Стас забудет, то, что я ему рассказала, или повернется время вспять, когда Стас не засунул меня в машину? Ответ: нет. Значит, в этом нет никакого смысла. Успокоившись, я поняла, что мне нужно поесть. Отперев дверь, я направилась на кухню.
В доме было тихо, либо сейчас слишком рано и все спят, либо слишком поздно и все гуляют. Зайдя в кухню, я сделала себе бутерброды и заварила чай. Сидела и завтракала, было тихо, первые десять минут. После этих минут, вошли Антон и Андрея, о чем-то споря. Но они замолчали, когда увидели меня, после ещё пяти минут созерцания меня, Антон выдал: