– Боюсь, мой мальчик, твоему дяде не до рыбалки! – Исмаил пытался перестать смеяться, но у него не получалось. Заметив полный ярости взгляд Хана, мужчина снова согнулся пополам. – Можешь смотреть сколько угодно грозно, Сол! Я готов даже на дыбу!
– Что происходит, дядя? – Керим с недоумением смотрел на капитана корабля и телохранителя Хана. – Что с ними случилось?
– Видимо давно плетей не получали! Где моя карета, Керим?
– Я провожу! – Племянник повернулся и пошел вдоль причала.
– Подожди, я кое-что забыл! – Хан развернулся и пошел на корабль. Взбежав по трапу, на этот раз он встретил веселый взгляд Хасана. – Ни слова! Мое терпение на исходе!
Он зашел в каюту. Мария сидела на кровати, печально опустив голову и сложив руки на коленях. Плащ она накинула, капюшон свисал по спине. Светлые прядки кудрявых волос выбились из ее косы и обрамляли точеное лицо.
– Я ведь сказал, чтобы волосы были убраны!
Девушка вздрогнула и подняла голову. Заправив выбившуюся прядь за ухо, она пожала плечами.
– Мои волосы меня всегда плохо слушались. И только горничная помогала мне уложить волосы так, чтобы они не торчали в разные стороны.
Хан подошел к ней и накинул капюшон на голову. Плащ был настолько огромен, можно было завернуть в него Марию еще три раза. Даже лица не было видно, край капюшона достигал подбородка. Что и нужно было Хану. Она как можно скорее должна оказаться на женской половине его дворца. Он взял ее на руки, и в груди возникло странное ощущение правильности происходящего. Как будто его руки, это то место, где Мария и должна была всегда находиться. В очередной раз Хан удивился легкости своей ноши. Девушка прижалась к нему, будто бы искала защиты. Даже ладошки прижала к его груди, туда, где неистово билось сердце. Странно, сначала воюет, а потом защиты ищет! Глупенькая! Столько народу было на пристани, и все сейчас пялились на ношу у него в руках. Не отрывали глаз. И это очень раздражало. Если хоть волосок сейчас выбьется из-под капюшона, он ее просто отлупит!
Хан даже не посмотрел на ухмыляющихся Мехмеда и Исмаила, он разберется с ними позже. А вот проигнорировать племянника, застывшего с открытым ртом будет сложно.
– Керим, где карета?
Парень ожил и побежал впереди, показывая на ладную новую карету с отличными рессорами. Он посадил Марию на сидение и задернул занавески на окнах.
– Поедешь одна! – Прошептал он ей. – Я буду рядом.
Девушка кивнула, и он увидел, что она дрожит. Дикое и почти неконтролируемое желание обнять и не отпускать застигло врасплох. Если она боится, он должен защитить! Он почти заставил себя закрыть дверцу и повернуться к Кериму.
– Я поеду на лошади рядом!
– Я думал вы поедете в карете?
– Нет, Керим! Где мой Архар?
– Сейчас!
Один из солдат уже подводил оседланного коня. Хан поприветствовал Архара и вскочил в седло. Он пришпорил и поскакал вперед, незаметно кивнув Хасану на карету. Телохранитель без слов его понял. Вот и отлично. Сегодня он его не казнит!
– Оставайся на пристани! – Хан повернулся к скакавшему рядом Кериму. – Назначаю тебя старшим по разгрузке оружия и рабов. Доложишься мне сразу!
– Хорошо, дядя! – Несмотря на сильное желание расспросить о женщине, Керим понимал, насколько важное и ответственное дело Хан ему поручил. Практически раздувшись от гордости, он повернул своего скакуна назад и принялся отдавать распоряжения.
Глава 7
Мария лежала на сидение кареты, свернувшись калачиком. Даже не сняла капюшон, по-прежнему кутаясь в плотную материю с головой. До сих пор она ощущала жалящие взгляды людей на пристани. Ведь даже когда она находилась на корабле, то никуда не выходила оттуда. Хан ей не позволял сделать и шага за порог. А сейчас она находилась так далеко от дома, от своей семьи и единственный, кто мог ее защитить – это ее похититель.
Самым удивительным было ощущение спокойствия и защищенности в его объятиях. А ведь она его ненавидит! Как будто Хан убьет за ее безопасность! Откуда такие мысли? Когда он взял ее на руки, то девушка впервые полностью согрелась. Огнем ее опалило с ног до головы и это было так не привычно, ведь все, что помнила с детства – это постоянный холод в груди, который не могло унять даже жаркое лето. А когда он ее отпустил, холод вернулся, добавив ощущение пустоты. Да с такой силой, что она задрожала.
Но почему он? Тот, кого она безмерно боится, и кто испортил ей будущее! Похитил и увез от всего того, что так ей дорого. Наверное, она просто заболевает! Ведь не может же она хоть что-нибудь, кроме презрения и ненависти, чувствовать к человеку, сломавшему ей жизнь.