Она лениво потянулась, перебирая в уме количество дел, запланированных на сегодня и увидела Соломона, входившего в комнату с подносом в руках. Завтрак! Мария уже привыкла проводить утро с ним, но сейчас он явно торопился. Он поставил поднос на кровать и протянул девушке столь любимый ею гранатовый сок.
– Я прошу тебя сегодня позавтракать в одиночестве, у меня назначено совещание. – Сол извиняюще улыбнулся и покинул комнату. Еще одним из изменений, к несказанной радости Соломона, стал увеличившийся аппетит. Все, к чему раньше она бы и не притронулась, сейчас было съедено подчистую. Мария была малоежкой и сейчас ее немного напрягало то, что она была постоянно голодная. Вот только куда пока девалось съеденное, было непонятно.
Она неспешно встала и натянула платье, чтобы вернуться в свои покои. Сейчас Мария находилась на мужской территории и нужно было вернуться на женскую. Какая ерунда, но Сол был непоколебим в желании спрятать ее ото всех, никому не показывать. Были вещи, с которыми ей, западной женщине трудно было смириться. Как это сказать??? Не было выбора. В очередной раз. Да, она была христианкой, но жить здесь будет по мусульманским законам. И Мария готова была смириться с чем угодно, если другой женщины не будет. И как не пытался Хан Сол объяснить ей порядки гарема, что наличие в нем женщин вовсе не делает их претендентками на его внимание и постель, она была непреклонна. От Бергюзан пришлось избавиться, и куда Сол ее отправил не спрашивала. Знать не хотела, а видеть его бывшую любовницу постоянно было выше ее сил. Только и пришлось притвориться расстроенной, и Соломон решил этот вопрос за день.
И теперь ей было предоставлено свободы больше, чем кому-либо во дворце до нее. Да и не особо протестовала против ограничений передвижения, зная, какое впечатление производит на окружающих. Ей были жутко неприятны любопытные взгляды случайно встреченных на улице или во дворце мужчин. Слухи о необычной наложнице бейлербея распространились уже далеко за пределы Бурссы, и Марию начинало тяготить повышенное внимание, но смириться с этим было единственным выходом. Теперь она станет его женой, придется привыкать. Но она категорически отказалась отмечать собственную свадьбу сейчас и Сол на удивление быстро согласился. Единогласно они решили устроить по этому поводу большой праздник следующим летом, после рождения ребенка.
Кадиля уже ждала ее, ведь без сопровождения она не могла и шагу ступить. И на любое действие нужно было спрашивать разрешения. Надо было отдать должное Хану Солу, он действительно шел на большие уступки, выполняя разнообразные просьбы девушки. В основном это были вылазки в город, за территорию дворца или для встреч с доктором, или для закупки необходимых ей вещей, иногда девушка просто навещала выздоровевших детей и их родителей, принимая их приглашения в гости.
Она считала очень важным совершать эти визиты, чтобы местные жители ее полюбили и приняли. Чтобы видели в ней достойную партию для своего бейлербея. И не беда, что приходилось согласовывать свой каждый визит, к кому, зачем, на какое время…
Сегодня она обещала съездить в гости к Шаяне. Они периодически виделись и очень подружились. Мария искренне полюбила эту веселую, любопытную, искреннюю и добрую девочку. И она заранее спросила у Соломона разрешение, пообещав вернуться до обеда, чтобы не опоздать на собственную свадьбу.
С помощью Кадили она уложила свои непослушные кудрявые волосы, умылась и оделась, постепенно привыкая, что все трясутся над ней и не дают даже шага сделать самостоятельно. Постепенно портнихе приходилось переделывать все платья, делая их свободными в талии и груди.
– Твой животик постепенно становится заметным! – Как всегда щебетала Кадиля. – Ты не представляешь, как во дворце и городе все радуются за пашу и с нетерпением ждут наследника!
– Я сама так счастлива! – Прошептала Мария, с любовью поглаживая немного выступающий животик. – Сначала немного испугалась, а теперь жду малыша с таким нетерпением.
– После сегодняшнего никяха мне придется называть тебя госпожой и разговаривать с большим почтением и уважением.
– Я этого не потребую.
– Все равно, мне надо привыкать, а то вдруг паша услышит и переведет меня на черновые работы!