Красная пелена заволокла глаза, голова разрывалась от боли. Ему надо было немедленно понять, что случилось. Соломону в этот момент незнания казалось, что его сердце отбивает последние удары. Наверное, прошло несколько секунд, показавшихся ему вечностью, когда он упал на колени рядом с ее неподвижным телом.
Хасан и еще один воин одновременно с ним оказались рядом, и они дрожащими руками осторожно приподняли лошадь, чтобы он мог аккуратно вытащить Марию из под мертвой туши. Он достал прикрепленный к сапогу нож, чтобы перерезать грубые веревки, которыми были крепко стянуты хрупкие запястья.
– Она была придавлена только до бедер, Сол! – Голос Хасана дрожал от еле сдерживаемых эмоций. – И, наверное, потеряла сознание от боли. Я думаю, ее нельзя двигать! Ноги наверняка переломаны, я слышал, как она закричала…
Сол больше не понимал, что они ему говорили. Да и своему голосу он не доверял. Ему в этот момент было на все наплевать. Дрожащей рукой он провел по мертвенно-бледному лицу, ощупывая ее тело. Приподнял теплую юбку и не смог сдержать стон от увиденного. Ее колени и щиколотки были вывернуты под неправильными углами. Кости были сломаны в нескольких местах и Сол знал, как кричали от боли сильные воины при таких повреждениях на войне. Как становились инвалидами, никогда вновь не смогшие ходить. Сейчас перед ним стояла только одна задача, довести Марию до дома и найти доктора.
– Девочка моя! – Прошептал он ей, склоняясь и нежно целуя в губы, ощущая на своих губах легкий ветерок ее дыхания. Понимая, что она жива и благодаря за это небеса. – Ты в безопасности. Я хочу, чтобы ты открыла глаза и сказала, что у тебя болит!
– Может лучше, что она без сознания? – Хасан опустился рядом на колени. – Она не будет страдать при перемещениях. Сол, так мы быстрее доставим ее домой. Здесь очень холодно.
Соломон понимал, что Хасан прав. Что ей лучше быть пока без сознания. Но сердце разрывалось от боли. Он так боялся увидеть в ее открытых глазах страдание от ран и презрение от того, что не уберег. И так боялся узнать, что они еще с ней сделали.
– Надо отдать распоряжение, чтобы соорудили носилки. Немедленно! – Голос был хриплым от пережитого. – Кто-то из них остался в живых?
– Да! – Раздался громкий голос Исмаила и вперед был вытолкнут Керим. Его руки были связаны, а глаза стыдливо опущены. Сол покачал головой, до сих пор не веря в его предательство. – Что нам с ним делать, Хан Сол?
Соломон посмотрел на стоящего перед ним Керима, чувствуя, как умирает у него в душе последняя частичка тепла к этому по сути, избалованному мальчишке.
– Повесить…
И отвернулся. Он больше не хотел смотреть на Керима, который по своей глупости и жадности едва не уничтожил все самое дорогое для Соломона. Тут на его руках внезапно застонала Мария, и он забыл обо всем остальном мире. Она открыла глаза и посмотрела на него своими пронзительными аквамариновыми глазами.
– Прости меня, любимая. – Прошептал он ей, а Мария легонько, как перышком, погладила его по щеке.
– За что? – Прошептала она в ответ, и из глаз потекли слезинки.
– За то, что не предусмотрел… Не уберег. Я клянусь, что такого никогда не повторится. Я буду беречь тебя как зеницу ока. Никто никогда не посмеет причинить тебе боль!
– Знаешь, о чем я жалела, когда меня похитили?
– О чем? – Прошептал Сол, наклоняясь ближе и вытирая пальцами беспрерывно бежавшие слезинки.
– Я не успела сказать, как сильно я тебя люблю.
Сол прижал ее руку к своим губам и поцеловал, не в силах сдержаться. Он сидел на сырой холодной земле, прижимая к груди и согревая своим теплом самое дорогое, что было в его жизни. И чувствовал, как его грудь разрывает такая сильная любовь, какой он не испытывал никогда в жизни. Она все для него!
– Прости, что я сам не сказал этого раньше! – Прошептал он. – Я не умею выражать свои чувства и никогда не умел, но я люблю тебя больше жизни. Ты мое сердце, моя жизнь, мой свет. Я просто не знал, что чувства могут быть такими сильными, пока не встретил тебя. Ты невероятная и мне не хватит жизни, чтобы рассказать тебе все, что творится у меня на сердце. Но сейчас скажи мне, солнышко, что у тебя болит?
– Только ноги! – Мария нежно приложила руку к своему животу и на мгновение прислушалась к своим ощущениям. – В остальном, я в порядке!
– Любимая, у тебя очень серьезные переломы. И сейчас я в таком ужасе от того, как мне доставить тебя домой и не причинить лишней боли. Я боюсь тебя даже двинуть!