— Это да, кусаются ныне, — почесал подбородок извозчик, — три серебряника и домчу с ветерком.
— Два медяка, или мы идем к соседнему вознице, — вскинула я бровь.
— А не шибко ли вы торгуетесь, милочка? — удивленно посмотрел на меня мужчина.
— Так недаром я королевской грамоте обучена, — показала я ровный белый ряд зубов. — Пусть мужа себе выбрала, а не деньги, но возмутительного грабежа не допущу. Вам казна процент покрывает о-го-го какой, чтобы вы с нас серебряники брали.
— Четыре медяка, — тут же пошел на попятную извозчик.
— Три, и вы расскажете нам, из-за чего тут, в городе, такой переполох, — принимая помощь фальшивого мужа, я забралась в открытый экипаж.
— Ладно уж, — махнул рукой мужчина, — вы мне только, леди, подпишите документы, чтобы эти выплаты получить, а то куда ни сунусь, везде пять золотых за это дело просят.
— Неужели? — удивленно посмотрела я на него. — Там же дел на две минуты и пять строк. Что за грабеж? Давайте, заполню, а вы пока скажете, что тут творится. А то мы из свадебного путешествия вчера вернулись, думали, на бал успеем, а опоздали, разница в днях оказалась.
— А, так вас тут не было, — извозчик протянул мне бланк. — Тогда понятно, почему не знаете, о чем в столице все гудят.
— Ну, мою жену титула лишили за брак со мной, — печально сказал рыцарь. — Но мы не отчаиваемся, моей капитанской зарплаты нам хватает. Вот думал на балу подработать стражем у дверей, там двойную ставку платят. Да не успели, корабль опоздал ко времени.
— Так-то известная беда, — понимающе кивнул ему извозчик, — моя жена тоже родом из бывшей аристократии. Из маркиз… Правда, девятой дочке вряд ли что светило, так что выбрала она меня, а не деньги, тут ваша права. По любви надо выходить, по зову сердца. А деньги… Сегодня есть, а завтра нет.
— Держите, подойдете с этой бумагой в городское управление транспорта и потребуете дотации и компенсации, — протянула я заявление мужику. — Будут упрямиться и говорить, что оформлено с ошибками, не верьте. Я писчей долго была… У самой кронпринцессы в услужении с десяти лет, потому все в нем точно, как по часам. И что же город так взбаламутило?
— Так, энта ваша принцесса и всколыхнула, — рассмеялся мужик.
— Да вы что? — удивленно протянули мы в один голос.
— Еще бы, — показав страже пропуск, извозчик кивнул на нас. — Молодые с путешествия, какая гостинка пустая?
— В Шанст вези, там у Прохировны почти никого, — махнул рукой страж на воротах. — Кормит отвратно, зато постели всегда убраны.
— Спасибо вам, — улыбнулся рыцарь. — Неизвестно, что там по службе? С пятого отдела ушел кто или нет? А то, может, ищут на работу кого из командиров.
— В пятый не иди, — тут же оживились стражники, — ты в двенадцатый подавайся, говорят у королевы сбежал один. Вот на его место можешь успеть. А то в общем управлении все шесть сформированы, с границы старика перевели на должность управляющего.
— Того, что ли, который вепря одним кинжалом завалил? — как ни в чем не бывало продолжал разговор мой фальшивый муж. — Так ему же под седьмой десяток. Я, когда после академии служить начинал, помню его, уже в сединах был и глаз один не видел.
— А я думал, брешут, черти окаянные, — хмыкнул наш извозчик, — он и вправду меня старше.
— Ну ты завтра возвращайся, к пересменку, — тут же улыбнулись рыцари. — Коли знаешь его, может и в пятый отдел попадешь. Он отбор строгий устроил, может, тебе место держит. Раз женился, при дворе уже не послужишь. Моя пилит и пилит, что я там на девок смотрю.
— Ой, да служи, где хочешь, — засмеялась я на обиженного сопровождающего. — Может, я ее милости напишу, возьмет тебя в восьмой по старой дружбе. Я же подле нее почти дюжину лет пробыла.
— Леди, а вы ее в лицо хорошо знаете? — тут же дернулись стражники.
— Рыцари вы безмозглые, — залилась я пуще прежнего, — как я ее могу не знать, коли до свадьбы писчей была. Это потом без памяти влюбилась. И хоть двор, хоть мир, хоть пир – все не в радость стало без моего любимого.
— А опиши ее, — с любопытством протянули те.
— Чего там описывать? — махнула я рукой. — Красивая, словно куколка. Волосы как шелковый водопад. Глаза сияют, словно драгоценные камни. Не девушка, а видение. Такую раз узришь – не забудешь больше никогда. Вон даже принц ни разу не изменял ей, потому что влюблен без памяти в столь прекрасную девицу.