— Центр, — сообщил нам извозчик, — я завтра в десять только отправляюсь. Можете у Мадлен остановиться, баба она хорошая, не обсчитает.
— Спасибо вам, — улыбнулась я мужчине. — Не скажете, про баронство никаких слухов не хаживало последнее время?
— Не суйтесь вы в те проклятые земли, — замахал он на нас руками, — там всех мужиков поголовно на войну собирают. Захватчики пожаловали. Набеги были страшные, у герцога вон три поля сожгли, а этим хоть бы что… Встали грудью и земли защищают. Не верю я в такие чудеса, не зря говорят, силы темные владеют теми местами. Погубит вас земля, кровью пропитанная. Лучше сбегайте куда за ограничительные рубежи, чтобы не нашли вас. А коли не для того сюда пожаловали, то лучше и вовсе не приближайтесь к тем местам гнилым.
— Спасибо за совет, — прищурившись, я подхватила кота и потопала в указанном направлении, стараясь не выдавать того, что едва не закипаю от гнева.
— Не серчай, командир, но баба твоя с придурью, — прохрипел мужик. — В мою молодость пороли таких, да на центральной площади, чтобы не повадно было характер свой дурной мужу показывать. Высек бы ее, чтобы сразу запомнила, что рот открывать свой негоже.
— Не то она имела в виду, — рыцарь попытался уладить разногласие со склочным стариком, — с дороги уставшая, да и семью сколько времени уже не видела. Волнуется, что плохи дела у них. Вы же сами сказали, что не так спокойно на землях барона. А нам почти на границу нужно. Так что не со зла она, не с умысла праздного.
— Все равно, — продолжил настаивать на своем извозчик, — баба должна мужа почитать, а не рот свой разевать. Если завтра не одумается, пусть пешком идет, окаянная. Одна уже делов наделала, казну прихватила, да с молодым любовником из страны сбежала. Как найдут, так на кол надо и плетью пороть, пока кожа со спины не сойдет.
Мне надоело слушать всю эту ерунду и я, развернувшись на каблуках, направилась в сторону низкого домика, который даже отдаленно не напоминал роскошный гостиный двор. Хотя чем дальше мы были от столицы, тем хуже становились условия. Но это, по моему личному мнению, был уже перебор.
За столом в просторном, но потертом холле сидела женщина и беззастенчиво лущила семечки. Я даже от удивления полшага назад сделала. Мое благородное воспитание в этом месте казалось какой-то дикостью, ну или издевательством над местным малограмотным населением.
— Чего замерла-то, как неродная? — кивнула мне хозяйка дома. — Проходи уж, садись. Коли вас Ефимчур к ночи привез, значит, гости вы при деньгах, раскошелитесь на чистые простыни и горячую воду. Таковым я тут всегда рада.
— Как-то мне не нравятся подобные места, — сглотнув, я с содроганием осмотрелась по сторонам.
— Не бойся ты, — потянул меня за руку рыцарь, — на окраинах всегда так.
— Господи, помилуй, — судорожно сглотнула я. — Упаси и сохрани от лукавого, да пронзят небеса именем твоем, да будет сиять оное на небеси, покаместь не скроется век дьявольский.
— Надо же, уж даже в нашем захолустье на старом наречии молитвы не читают, — присвистнула мадам. — Ты где ее откопал, служивый? Или она у тебя того, болезная? С такими у меня не селятся, они и беду на дом накликать могут.
— Простите ее, она с дороги уставшая, первый раз в этих краях, раньше дальше часа от столицы и не выезжала, — прикрыл мне рот рукой Ланхель.
— Так ты ее на привязи держи, — хмыкнула мадам, — а то еще неровен час прибьют малахольную. Тут такое не в почете.
— Нам бы номер до утра, — кивнул мой сопровождающий. — Отдохнет, в чувство придет, а завтра утром на границу поедем, к родственникам.
— С такой, меньше серебрухи не возьму, — стукнула та кулаком по столу, — еще чего наделает, а мне потом перед гостями извиняться.
— Да, как ты смеешь?! — у меня начал нервно дергаться глаз.
— Милая, помолчи, — осадил меня Ланхель.
— Я и рада бы помолчать, — скинув его руку с лица и прищурившись, я внимательно всмотрелась в лицо рыцаря, — а не много ли ты на себя берешь? Хочешь меня дурой выставить? Чтобы по всем землям слухи ползли, мол, такая-растакая? Нет! Не позволю, мне одного позора хватило. Эй, мадам, где в этой дыре дом городничего? Отвечай! Или на плаху пойдешь из-за препятствования расследованию о похищении кронпринцессой казны!