Вздохнув полной грудью, коротко выдохнула и подхватила на руки кота. Действительно, чего бояться? Надо просто зайти внутрь и добыть артефакт. Сердце саламандры невозможно уничтожить без применения крови хранителей. А я последняя из семьи, кто остался в живых, следовательно только моей волей можно совершить это святотатство. Ну да ладно, сейчас надо не об этом думать, а пытаться найти выход или вход в странное строение. Пока я, кроме парадных ступеней, ничего не вижу. И они как-то подозрительно сверкают в полутьме. Не к добру… Ой, не к добру!
Медленно, стараясь смотреть под ноги, я шла вперед. Тихое шуршание ветра в облезлых кронах практически засохших деревьев наводило ужас. То и дело где-то вдалеке раздавались громкие крики птиц или рычание диких зверей. Я все сильнее стискивала в руках кота и меланхолично думала о том, что чары должны защитить наследницу здешних мест от неприятностей. Хуже чем уже есть, все равно не станет. Нужно просто продолжать идти вперед и ни на что не обращать внимания. У меня есть великая цель, ради которой допустимо немножко пострадать.
Чем ближе я подходила к ступеням, тем холоднее становилось. Запах тлена и гниения забирался в ноздри и заставлял желать лишь одного, сбежать как можно дальше от сверкающего дворца. Но я упорно продолжала делать один шаг за другим, в попытках побороть саму себя и заполучить возможность прикоснуться к тайнам моей семьи. Нужно помнить о том, что я не всесильна, но род Раземфор никогда не отступал перед опасностями. Мы верно служили короне мечом и щитом, вставая на южных границах страны.
Страх своими мягкими лапками подступал все ближе и ближе. Присасывался к горлу и не давал вздохнуть. Кот, прижав уши к голове, пронзительно зашипел, но вырваться даже не попытался. Только прижался плотнее к моей груди и небольно впился когтями в области груди. Так мы и миновали какую-то невидимую преграду, которая разрушила все великолепие поместья древнего рода. От открывшегося взору пейзажа меня замутило и, согнувшись в три погибели, я порадовалась тому, что ничего не ела уже сутки. Выворачивало меня долго и мучительно, словно жизнь по крупицам утекала из тела.
Подняв затуманенный пеленой слез взгляд, я еще раз взглянула на то, что осталось от дома. Теперь понятно, почему меня так сильно мучило чувство дискомфорта. Это нельзя было назвать не только домом, но и просто строением. Ошметки камней, поросших мхом и усеянных трупами зверей и птиц, мало напоминали богатое поместье. Это был мемориал самой смерти. Словно тут каждый день проводились какие-то запрещенные темномагические ритуалы, которые оставляли свой отпечаток на древних камнях.
Все, что мне оставалось делать, это приводить нервы в порядок и пытаться примириться с мыслью о том, что мне придется войти в сгнившее и провонявшее смертью строение. Как бы я ни упрямилась и ни пыталась противостоять пугающей мысли, сделать это все равно нужно было. Ведь от моей храбрости и решимости зависела не только моя дальнейшая судьба, но и все будущее страны, которую я поклялась защищать перед ликом богов по милости их. Нет ничего страшного в этом месте. Тут давно никого нет и не было уже с век точно. Надо будет не забыть по возвращению казнить всех причастных к данной ситуации, но то потом, сейчас надо просто найти артефакт.
Кнорхельд весьма своеволен, пусть и был дарован моей семье, но саламандры никому и никогда не подчинялись, они жили как хотели. Вот и древнее сердце этого животного имело некое подобие души. По крайней мере, именно так говорил дед, рассказывая мне истории про артефакт рода и его силы. До поры до времени я в эти сказки не верила, но чем больше лет проходило, тем сильнее становилось мое прозрение. Сердце паука было точной копией древнего существа, всполошенное, вечно недовольное и жаждущее чьей-то смерти. Так что удивляться я перестала.