Нынешний возбудитель изначально нацелен на то, чтобы извести носителя в максимально короткий срок. Поймать и убить. Какую угрозу для возбудителя представляет человек?
Бактерия — это что? Белковый сгусток. Глаза тоже. Легкие — другая материя. Их возбудитель сохраняет, лишь превращает в камень. Почему он разрывает эритроциты и выедает глаза?»
Хэнли вообразила себя клеткой собственного тела. Вот она открывается, принимает молекулу кислорода, тащит по месту назначения, размножается, обновляется… По сравнению с ней вирус инертен — он не способен ни на что, кроме как клонироваться до бесконечности. Прион еще хуже — этот плюс ко всему неистребим.
Хэнли в ужасе распахнула глаза и увидела черную бездну, усеянную светлячками; запаниковав, она коснулась руки Джека и мгновенно успокоилась. Она любит Нимита. То, что он младше ее и принадлежит к другому народу, не имеет никакого значения.
Хэнли натянула одеяло до подбородка, закрыла глаза и вновь уснула.
Их разбудил резкий писк зуммера. Нимит покосился на табло, показывающее время и дату. Они проспали шесть часов.
Джек разогрел в микроволновке завтрак, не удосужившись прочитать на упаковках название еды.
Спасибо, сказала Хэнли, взяв кофе и недоверчиво взглянув на поднесенную еду.
По настоянию Джека ей пришлось съесть некое подобие яичницы. Нимит умял кашу, разведенную водой. Хэнли выразила удивление по поводу столь спартанского рациона:
— Я полагала, что нам следует набирать калории. Почему ты не развел кашу молоком?
— Иннуиты терпеть не могут коровье молоко. У нас нет ферментов для его переработки.
— Очень жаль, — посочувствовала Хэнли, — в молоке много белка. А что еще необычного в физическом строении иннуитов? Про отсутствие волос на торсе я знаю.
— Лишняя артерия возле сердца. Чтобы мы не мерзли. Обычно мы правши, левши встречаются очень редко. У нас поразительно большое количество железа в крови и — к сожалению — очень высокий уровень диоксина, что любила подчеркивать Анни.
— Из-за промышленных отходов моей родины, — кивнула Хэнли. — Слышала.
— Каждый этап в пищевой цепочке означает накопление химических веществ. Люди, потребляющие вроде нас большое количество жира, переполняются диоксином. Грудное молоко иннуитских матерей имеет самый высокий на земле уровень полихлорбифенила. После тестирования молоко отнесли к разряду токсичных веществ.
— Боже!
— Высокий процент заболевания раком, — продолжал Нимит, глядя в упор на нее. — А еще иммунная система и коэффициент интеллектуального развития у наших детей не оставляют желать лучшего, зато нас легко найти в темноте.
— Из-за радиоактивности светитесь? Кроме того, у вас маленькие носы, — многозначительно сказала Хэнли. — Народная примета верна?
— Совершеннейшая чушь! — выпалил Нимит. — Мужскому хозяйству иннуита могут позавидовать многие представители человеческого рода.
— Неужели? А где доказательства?
— Готов немедленно принять участие в эксперименте.
Джек склонился к Хэнли и поцеловал ее. В его глазах читалось беспокойство.
— Ты волнуешься? — спросила Хэнли.
— За тебя.
— Не надо.
— Не хочу, чтобы ты пострадала. Не хочу потерять тебя. Хэнли обняла Джека:
— Не тревожься, я знаю, как защитить себя. Я давно занимаюсь подобными вещами. Ты был подростком, когда я начала.
Он невольно рассмеялся.
После завтрака Нимит вышел на связь с «Трюдо» и доложил, что они с Хэнли покидают машину и будут принимать сообщения о погодных условиях на частоте станции, а обмениваться мнениями друг с другом — на локальном канале. Они застегнули полярные костюмы, надели шлемы и осторожно спустились по скобам на боку фургона.
Джесси несла пакеты для образцов, Нимит — ружье.
— Здесь кто-нибудь водится, кроме медведей? — спросила Хэнли, бредя по жутковатому, залитому лунным светом простору.
Джек сделал неопределенный жест рукой:
— Жизнь есть везде, только она рассредоточена.
— Где же она прячется?
Джек посветил фонарем в неровный срез льда, испещренный точками.
— Пожалуйста. Грибы и лишайники.