Хэнли углубилась в чтение глянцевого проспекта: «Феликс Маккензи, член правления канадского Королевского комитета по исследованию Арктики. Профессор океановедения, Университет Дэлхаузи, Галифакс. Член-корреспондент Института физики Земли, Париж. Почетный лектор Института Северной Америки».
— Да уж, теперь нечасто ему случается читать лекции, — заметила Ди. — Мак почти не покидает станцию, разве что время от времени берет положенный ему тридцатидневный отпуск. Более молодые сотрудники взяли на себя повседневное руководство станцией, и все же «Трюдо» — по-прежнему его излюбленное детище.
Отложив проспект в сторону, Хэнли продолжила бродить по кабинету. «Меморандум и устав Ассоциации», — прочла она название документа, висящего в рамке на стене.
Рядом помещалась изумительная по композиции черно-белая фотография охотника-эскимоса в теплых меховых одеждах, лежащего на льду рядом с тюленем: рука человека перекинута через тело животного, и губы их едва не соприкасаются. Поцелуй? Вызывающий недоумение, поразительный снимок.
— Вы, должно быть, доктор Хэнли? — Голос был мягким, а рукопожатие оказалось жестким. Из-под копны седых волос дружелюбно смотрели бледно-голубые, с прищуром, глаза. Прошу прощения за то, что вынуждаю вас приступить к работе немедленно. Надеюсь, вы войдете в наше положение. Уйма людей с содроганием ожидают вашего вердикта. Даже в такой час у нас, пожалуй, наберется полный зал желающих вас послушать.
Хэнли улыбнулась в ответ:
— Никаких проблем.
Маккензи жестом пригласил Хэнли и Ди сесть на банкетку, а сам устроился за письменным столом.
— Черника, — гордо объявил директор, взяв чашку, — раньше, до перемены климата на острове сто лет назад, росла здесь повсюду. А теперь мы ее выращиваем в теплице. — Он отхлебнул чаю. — Жаль, что вы не собираетесь задержаться надолго. Весна и лето здесь чертовски хороши. Одно лишь зрелище птичьих миграций чего стоит! Краснозобые гагары, арктические гуси, гаги, моевки, крачки… Ну и, разумеется, чистики.
— Как же они здесь выживают? Разве тут можно прокормиться? — удивилась Хэнли.
— Конечно, нет. Лед никогда не тает совсем, и даже летом земля смерзшаяся, как камень. На наше счастье, примерно в четырнадцати милях к северу есть полынья с каменистым островком, где они находят приют.
— Полынья?
— Так русские называют большие незамерзающие отверстия во льду. Наша полынья мала и в этом году еще сократилась в диаметре, но по-прежнему не замерзает. Летом полыньи позволяют птицам и животным добраться до богатого пищей моря. Киты, морские львы, медведи — всех к ней манит.
Водрузив чашку на стол, Маккензи переплел пальцы.
— Я совершенно солидарен с птицами. Первыми — где-то в начале мая — прилетают старейшие. Я непременно выхожу с ними поздороваться.
Молча вошел какой-то человек и сел позади Хэнли и Ди, уткнувшись в блокнот.
— Как бы то ни было, — сказал Маккензи, взмахом руки поприветствовав пришедшего, — сможете полюбоваться нашими зимними обитателями: лисами, зайцами-беляками и одним-двумя забредшими полярными медведями.
Сын будет просить меня привезти домой по экземпляру каждого зверя.
— Не вопрос! — воскликнул Маккензи. — Сколько ему лет?
Скоро будет одиннадцать. — Хэнли указала в сторону двух висящих на стене копий местной работы. — А наконечники стрел и вправду из копыт парнокопытных?
— Да, этим копьям двадцать веков. Они здесь на долгосрочной экспозиции, — объяснил Маккензи. — Мне их передал наш главный антрополог — это часть самой первой находки при раскопках на южной оконечности острова. Именно там ученые обнаружили свидетельства раннего человеческого поселения. Потомки древних людей ушли с острова Курлак лишь в конце девятнадцатого века вследствие череды особенно суровых зим — своего рода маленького ледникового периода, что ознаменовал окончательное возвращение чрезвычайно холодного климата.
— Такие резкие колебания температур за столь короткое время? — удивилась Хэнли.
— Да, — кивнул Маккензи. — Сейчас ежегодная температура воздуха повышается. Могу сказать, что за последние двадцать лет ледяная масса потеряла сорок процентов своего объема. Когда я проводил измерения впервые, толщина слоя равнялась десяти футам шести дюймам. А теперь летом на полюсе открываются участки воды. Перемены колоссальные; я и не думал, что когда-нибудь доживу до них.
Извинившись, Маккензи встал из-за стола и отошел поприветствовать новых посетителей, а Хэнли принялась разглядывать полки. Рядом с копьями висела связка костяных рыболовных крючков. На небольшой полочке сидела покрытая татуировками кукла, изображающая эскимосскую женщину; там же были разложены предметы, подозрительно напоминающие ножи для сдирания кожи, и удивительно искусно выполненная каменная чаша с резными ручками в виде волчьих голов.