Курсант Василий встретил будущую жену в Ленинграде, в день ее выпуска из Академии молодые поклялись друг другу в верности.
Поначалу все шло из рук вон плохо. Они ссорились каждый божий день. Несмотря на это, они поженились, и разница в характерах как-то сошла на нет. Они возвращали друг друга к жизни — всегда.
Немеров зевнул и откинулся на подушку.
Суда Балтфлота появились преждевременно, посеяв смуту на поверхности. Немерову удалось обогнуть отечественных растяп, а также несколько английских и норвежских кораблей, воспользовавшись какофонией двигателей и наперебой пищащих гидролокаторов.
Он взглянул на жену, тронул прядь волос на ее шее… Соня чуть погрузнела после рождения младшей дочери, но сохранила фигуру и грацию. Расставшись с надеждой заснуть опять, Немеров прикрыл супругу одеялом, облачился на ощупь в темноте в пижаму, вышел на цыпочках из спальни, прикрыл за собой дверь и в английских тапочках прошаркал на кухню. В небе отпечаталась ветвистая молния, вскоре последовал оглушительный раскат грома. Немеров поставил на огонь чайник и отправился проведать дочерей.
Старшая крепко спала. Он остановился у кроватки младшей, вгляделся сквозь перекладины. Девочка лежала с открытыми глазами, в них отражался тусклый утренний свет. Младшая дочь со дня рождения отличалась задумчивостью. Обычно она просыпалась раньше сестры и тихо размышляла о чем-то своем, блуждая взглядом по комнате.
Нагнувшись к кроватке, Немеров протянул дочке палец. Крохотная ручонка тут же крепко обхватила его.
Уже пора вставать? — шепотом спросила малышка.
— Нет, еще ужасно рано. Закрывай глазки и спи.
Девочка послушно смежила веки. Немеров подоткнул дочери одеяло, шаркая, доковылял до ванной, сходил в туалет, побрился, умылся и вернулся на кухню, чтобы сварить яйцо, стряхнул в раковину и смыл нескольких мелких тараканов. Наконец с тарелкой в руке устроился в кресле у кухонного окна и вытер ладонью затуманившую стекло влагу.
Площадь Кирова была девственно бела. Натриевые уличные фонари превращали прилегающие улицы в черные провалы и делали все предметы плоскими, не отбрасывающими теней. Ни души. К концу зимы Мурманск оживится, улицы и проспекты заполнятся рабочими, чьи карманы отяжелеют от денежных надбавок за труд в условиях Крайнего Севера. Люди наводнят магазины у доков, чтобы потратить деньги на японские видеоплейеры и немецкие камеры, которые по дешевке продают моряки торгфлота, только что вернувшиеся из заморских портов.
— Папа…
Младшенькая стояла в дверях, потирая глазки, слегка зарумянившаяся от ультрафиолетовых процедур в школе. Указание о проведении солнечной терапии, включение в рацион мурманских школьников в зимний период дополнительных порций молока и моркови исходили от местного руководства.
— Иди обратно в кроватку, Наташенька. Еще очень рано.
— Не могу, — ответила дочка. — А из-за чего вы с мамой воевали прошлой ночью?
— Какая же ты любопытная, — сказал Немеров. Мама настаивает, чтобы я перешел на работу в новую судоходную компанию. Хочешь теплого молока?
Она покачала головой.
— А ты все равно будешь носить форму?
— Да.
— Пап!
— Что?
— Сказку, — потребовала дочка, протискиваясь между его ногами.
— А-а! — Немеров обнял дочь и усадил ее на колено, где она всегда устраивалась уютно, словно птичка. — И о чем же тебе рассказать? Он спрашивал для порядка: вот уже несколько месяцев ей нравилась одна и та же история.
— О Речной Царевне, — с готовностью отозвалась девочка.
— Договорились.
Прижав дочь к груди и касаясь подбородком ее макушки, Немеров принялся рассказывать сказку о прекрасном гусляре, что полюбил реку Волхов и бросал в нее дары, а однажды сам кинулся в воду, не в силах терпеть боль от того, что музыка не нравится людям.
— Водные чудища доставили гусляра к Морскому царю в замок, сооруженный из… — Немеров запнулся, предоставляя Наташе закончить предложение.
— …замшелых бревен, оставшихся от погибших кораблей, — договорила девочка.
— На царе была корона из…
— …золота, обнаруженного в затонувших сундуках с сокровищами.
— А еще он был покрыт…