— Даже слишком.
— Теперь, когда Канада вернула нам часть прежней территории, дела идут немного лучше. Конечно, сейчас на все нужны деньги. По телевидению запустили программу о супергерое-иннуите, чтобы заинтересовать детей изучением родного языка. Искренне надеюсь, что наша работа здесь, на станции, принесет пользу моему народу. Мне хотелось бы, чтобы иннуиты ходили в полярных костюмах и жили в помещениях, подобных «Трюдо», а не в деревянных коробках с островерхими крышами. Куполообразные здания естественно вписались бы в окружающую нас среду. Я хочу сказать, что «Трюдо» спроектирована по типу иглу.
— И как же тебя занесло в «Трюдо»?
— Во всем виноват Маккензи. Я познакомился с ним, учась в колледже. Я постарался хорошо зарекомендовать себя в школе, чтобы получить стипендию и выбраться с острова. На Юге я надеялся, что с высокими широтами покончено раз и навсегда. Однако постепенно Север стал притягивать меня, как магнит железную стружку. После колледжа я возводил ледяные платформы для буровых вышек за Полярным кругом. Там-то Маккензи меня и сцапал, сказал, что у него есть мечта и что ему нужен кто-то, способный воплотить ее в жизнь. Он дал мне карт-бланш, и голова моя пошла кругом. Два лета я просидел вместе с Маком в малом «Трюдо» над чертежами. Никому и никогда прежде не доводилось строить такую станцию, как эта.
Хэнли почувствовала, что завидует Джеку.
— Повезло тебе с учителем!
— С учителем? С ангелом-хранителем! А твою жизнь кто-нибудь менял так круто?
Она покачала головой:
— Нет. У меня отличный босс, однако все складывалось совсем иначе. Меня никто никогда не направлял. Наверное, поэтому я умею играть в коллективные игры.
— Да, и игра один на один у тебя здорово выходит. — Он обнял ее и поцеловал.
— А ты, похоже, получаешь удовольствие от решения трудных задач.
— Ты имеешь в виду в личной жизни или профессиональной?
— И то, и другое. Но скажи о работе.
— Да, мне нравится работать. Тут замешана национальная гордость. Считается, что главным инженером предприятия должен быть какой-нибудь немец или датчанин. И вдруг — иннуит!
— Точно, да еще деревенщина!
Нимит засмеялся.
— А что при возведении станции было сложнее всего?
— Монтаж крайних корпусов. Они стоят на сваях. Такая конструкция предотвращает оседание строения вследствие разогрева вечной мерзлоты. Технологию я позаимствовал у сибирских строителей. Железную трубу раскаляют докрасна и загоняют в ледяную землю, потом вынимают вместе с забившейся почвой. Затем другую трубу забивают в скважину и заливают бетоном. Конечно, это определенное вмешательство в экологию, но канадское правительство вошло в наше положение и закрыло глаза на причиненный ущерб. Теперь оно проявляет гораздо большую щепетильность и пристально следит за нашей деятельностью на океанском льду, особенно в летние месяцы, когда Арктика оживает.
Одним словом, мы трудились в бешеном темпе, возводя большой «Трюдо». Под моим началом было две бригады, работавшие посменно круглые сутки. Мы сложили купола в четырехстах милях к югу, потом надели их один на другой и с помощью грузовых вертолетов переправили. Рабочие заранее научились монтировать корпуса, процесс отработали до мельчайшей операции. К началу зимы я осознал, что вернулся на Север навсегда.
— Я рада твоему возвращению, — проговорила Хэнли хриплым голосом, взволнованная, себе на удивление, рассказом Джека.
— Тебе надо бы немного поспать, — сказал он, целуя ее.
— Я уже не помню, как это делается.
— Просто закрой глаза.
Ветер дул с севера со скоростью семь узлов, гоня низкие неспокойные тучи. Видимость составляла менее четырех километров. Самое время выходить.
Немерову доложили, что американская субмарина противолодочного класса находится на боевом дежурстве сразу за пределами территориальных вод, напротив доков в Кеми. «Недолго ковбоям ждать», — подумал командир. Он приказал отдать швартовые и вывел лодку с причала через распахнутые ворота. Выйдя в канал, используемый ледоколами, субмарина сразу же погрузилась на глубину перископа.