С узкого выступа стены Хэнли взяла книгу, которая повествовала о жизни и верованиях эскимосов. Увлекшись иллюстрациями, а точнее, женскими татуировками и пирсингами на губах, Джесси не заметила, как появился Нимит.
— Док?
— Привет. — Хэнли вернула книгу на место и обняла Джека. — Вот… зашла, а тебя нет.
— Не спится. Сходил в гараж, отрегулировал двигатели.
— Отлично. Мне как раз нужно выехать на место полевых работ. — Хэнли погладила Джека по рукам. — Очаг заражения почти наверняка где-то у полыньи. Мак гарантировал мне твою помощь.
— Готова выехать сегодня?
— Чем скорее, тем лучше. По дороге я бы хотела взглянуть на археологические раскопки. Покажешь?
— Малый «Трюдо»? — Нимит задумался. — Ну разумеется, покажу, это совсем не сложно. Сейчас погода не очень хорошая, но мы вполне можем выехать вечером. Возьмем фургон. Он гораздо больше и удобнее снегохода — на шести надувных шинах и с кабиной, где можно вытянуться во весь рост. В нем даже есть комод и кухонный отсек. Правда, перед экспедицией тебе нужно пройти курс по самосохранению.
— Я уже выслушала массу советов из уст мистера Стивенсона, когда летела сюда. Зеленый свет, желтый свет, красный свет, укрытие из снега, опасность воды… Извини, на серьезное обучение у меня нет времени.
— Ты никуда не поедешь, пока все не усвоишь. — На лице Джека не было ни тени улыбки.
— Тогда я пошла на лекцию?
— Отлично.
— Отлично.
Джек поцеловал Хэнли, и она почувствовала неодолимое желание. Наслаждение было почти болезненным. Она пожалела, что не в состоянии рассмотреть каждый момент их соития.
— Пасуешь? — спросила она, не сумев вновь разжечь страсть, и посмотрела на него. — Ты чем-то обеспокоен?
— Просто устал, — отозвался он.
Она поцеловала его в веки.
— Тогда поспи немного. Я тебя разбужу.
Джек притянул Хэнли к себе. Она прижалась щекой к его груди и услышала, как бьется сердце.
ГЛАВА 31
Сверяясь со списком, что дал Мансон, Исикава обнаружил бывших научных сотрудников станции «Трюдо» в Национальном институте полярных исследований в Токио, Институте Арктики Стефансона в Исландии, Институте полярных и водных исследований Альфреда Вегенера в Бременхавене, Датском полярном центре в Копенгагене и Швейцарской комиссии по полярным исследованиям в Берне. Зато найти человека, который согласился бы откровенно говорить о прежних коллегах, оказалось совсем непросто.
Тут-то и началось самое интересное. Доктор Акимицу Нура откликнулся на обращение и попросил о встрече один на один. Осмотрительный академик потребовал исключить какое-либо ведение записи разговора.
Исикава срочно поехал в международный аэропорт Лос-Анджелеса и ближайшим беспосадочным рейсом вылетел в Токио.
Через восемнадцать часов он уже был в Японии — без багажа, если не считать пиджака за плечом. В поезде, который нес его на юг со скоростью более ста миль в час, Исикава спал и потому не видел ни террасированных полей, ни потрясающих воображение мостов. Наконец он очутился на пароме, а затем на холодном пляже самого южного из Японских островов.
Вулкан, находящийся неподалеку, плевался смесью дымка и сероватой пыли, скорее напоминающей туман. Старуха с явным презрением к японскому, изученному Исикавой в американской школе, указала странной метлой вдоль берега на грядку с салатом-латуком, которую, согнувшись, возделывала группка женщин.
Туфли мешали Исикаве идти быстро. Он снял их и поднес в руке. К его удивлению, песок оказался теплым в отличие от воздуха. Приблизившись к грядке, Исикава услышал веселый разговор и понял, что ошибся: не салатные, а человеческие головы торчали из песка; прекрасные садовницы, окучивающие их, скромно посмеивались, прикрывая рты ладошками.
Исикава подошел к компании и представился. Барышни быстро помогли четверым мужчинам выбраться из песка и удалились вместе с ними.
— Я попросил их не возиться со мной, потому что позже вы меня откопаете, — объявила пятая голова. — Я доктор Нура.
Сообразив, что Исикава не понимает беглый японский, академик перешел на английский.
Исикава испытывал неудобство, беседуя с головой, находящейся на уровне его ступней. Скинув связку с туфлями с плеча на песок, он уселся рядом с академиком, скрестив ноги.