— Вы согласились рассказать об Анни Баскомб. Все, чем вы поделитесь со мной, будет сохранено в строжайшей тайне. Как я понимаю, вы близко общались с ней…
— Ваше посещение делает мне честь. Она… была уникальным человеком. Ее кончина преждевременна и прискорбна. — Задрав подбородок, Нура взглянул на Исикаву. — Нет, все-таки здесь неподходящее место для такого разговора. Поможете мне? — Он кивнул на лопатку.
— Разумеется. — Исикава принялся ловко копать вокруг плеч академика.
— Ох! — вздохнул Нура, выйдя из добровольного заточения. — Действует ободряюще, только теперь я мерзну.
Он натянул рубаху и жестом предложил Исикаве прогуляться.
Анни была биохимиком, как и я, — начал рассказ Нура. — Сейчас я преподаю в Токийском университете. Мне посчастливилось работать с Анни дважды. В первый раз мы изучали воздействие человеческой деятельности на Баренцево море и Арктику: сбросы отходов, непреднамеренные разливы нефти и тому подобное. Второе исследование мы проводили по заданию Канадской службы по надзору за экологическим состоянием атмосферы. Канадцев интересовало, как изменения в термогалинной циркуляции влияют на океанические экосистемы и погоду. Мы моделировали возможные последствия таяния Арктики. Вероятный эффект вызывает большие опасения… — Нура поник головой. — Анни была беспредельно предана своему делу. Одухотворенная натура.
— А в последние годы вы общались?
— Да, в Сети. Два последних послания Анни меня встревожили. В первом она призналась, что не знает, как ей следует поступить. Во втором — и последнем — она размышляла, стоит ли поделиться своими опасениями с общественностью.
— Она не раскрыла, в чем суть опасений?
Нет, — ответил Нура. — Она сомневалась, что электронная почта гарантирует конфиденциальность переписки. Очевидно, все было действительно серьезно. Анни дала понять, что в результате выступления могут пострадать ее карьера и авторитет и что изгнание со станции будет неминуемо.
— Нельзя взглянуть на сообщения, сэр?
— Мне очень жаль, но я не сохранил их. То же самое я сказал ее подруге доктору Крюгер, которая жаждала любой мелочи, напоминающей об Анни. Наверное, господин Стивенсон поведает вам больше. Он состоял в правлении станции и был в курсе работы Анни. — Доктор Нура заложил руки за спину. Он выглядел спокойным и деловитым, однако чувствовалось, как он скорбит. — Не могу поверить, что она мертва.
Жерло вулкана слабо светилось на фоне наступающей темноты; словно летучие мыши, из него вылетали перья пепла. Двое мужчин не спеша прогуливались по теплому песку, наслаждаясь вечерним бризом.
— Мой санаторий организует походы на холмы для тех, кому доставляет удовольствие наблюдать за светлячками. Здесь это популярное развлечение. Не хотите присоединиться?
Исикава с сожалением отклонил приглашение.
ГЛАВА 32
Для того чтобы попасть в гараж, требовалось облачиться в полярные костюмы.
В раздевалке Джек, повернувшись к Хэнли спиной, стал снимать одежду. Джесси последовала его примеру. Только однажды, не удержавшись, она бросила взгляд через плечо, и созерцание крепкого тела Джека отозвалось в ней волной возбуждения.
Осыпав трикотажное белье тальком, Хэнли вступила в борьбу с тонким внутренним слоем костюма. Ей вспомнились студенческие годы. Соседка по комнате учила ее надевать чулки таким образом, чтобы швы проходили точно по середине икроножных мышц. Но тщетно: на всех официальных мероприятиях Хэнли была вынуждена периодически извиняться и убегать в туалет, чтобы поставить егозливые «стрелки» на место.
Остальные предметы полярного костюма налезли довольно легко. Хэнли с осторожностью надела шлем и проверила его рабочее состояние. Нимит первым двинулся в вестибюль, неся в руке длинную узкую коробку.
— Надеюсь, это не часть прямой кишки, — пошутила Хэнли.
Нимит не засмеялся. «Ладно, — подумала она, — будем придерживаться повестки дня».
Прежде чем выйти на свежий воздух, Нимит обернулся к Хэнли.
— Послушай меня внимательно. Отсюда кажется, что снаружи жизнь такая же нормальная, как и везде на Земле, только холоднее. Это глубокое заблуждение. Тут все иначе. — Он сделал паузу. — Пока вопросов нет?
— Какова толщина льда? Мы не провалимся?
— Вряд ли. В среднем его толщина семь футов. Однако время от времени во льдах образуются трещины, так что нужно соблюдать осторожность. — Не дождавшись новых вопросов, он продолжил: — Хорошо. Теперь о том, чего нельзя делать в Арктике: нельзя носить серьги, очки (если они не из пропилена), контактные линзы, брать с собой обычные фото- и видеокамеры, полевые бинокли, пробирки, ручки. Они примерзнут к тебе, а потом треснут.