Хэнли кивнула, соглашаясь с тем, что положение хуже некуда.
— Сообщите людям, что мы заблокировали доступ в опасную зону в помещениях, где находятся тела, понижена температура, двери заварены. Костюмы биологической защиты, в которых мы с Ди были, тщательно обработаны хлоркой. Зараза не расползется.
— Что вы собираетесь предпринять? — спросил Верно.
Хэнли твердо посмотрела на него:
— Мы будем продолжать работу до тех пор, пока не отыщем возбудителя.
— А что нам делать с телами? — осведомился Верно. — С доктором Крюгер и Алексом?
— Они останутся там, где лежат. Никто к ним больше не притронется.
— Договорились, — сказал Маккензи и кивнул Верно.
Когда они удалились, Хэнли отправила Ди отдыхать и, сев за компьютер, послала Сибил письмо с описанием ужасного происшествия. Рядом со столом размещалась большая, от пола до потолка, пластиковая доска, испещренная неряшливыми строчками. Джесси встала и маркером — красным по белому — наискось зачеркнула перечень неподтвердившихся гипотез. Потом она перевернула доску, добавила к списку жертв неведомой болезни Крюгер и принялась мерить комнату шагами в надежде разогнать туман, окутавший мозги.
Совершая третий круг, Хэнли заметила конверт, приклеенный скотчем к лампе дневного освещения. Вскрыв конверт, она обнаружила листок, заполненный красиво выведенными буквами:
Спасибо, что позволили мне вернуться в лабораторию Анни. Я нашла все, что хотела. Ингрид Крюгер.
Скомкав записку, Хэнли устремилась в лабиринт коридоров. Чтобы успокоиться, она медленно вдыхала и выдыхала на ходу. Дойдя до кабинета Крюгер, она тихо открыла и закрыла за собой дверь, нащупала на стене выключатель, зажгла свет. И ойкнула. За столом сидел человек.
— Джек!
Он повернулся к ней.
— Пусто.
— А это? — Она кивнула на стопку бумаг на столе.
— Письма, памятки, адреса — все личного характера.
— А что с компьютером?
— Посмотри сама.
Экран дисплея светился ровным голубым цветом: ни единого ярлычка. Курсор пульсировал в верхнем левом углу, у надписи: «Диск „С“ отформатирован».
— Все вычищено, — констатировал Джек.
— Какого черта здесь происходит? — возмутилась Хэнли. Что мне теперь делать?
— Идти к полынье.
ГЛАВА 35
Нимит осторожно вывел машину по длинному скату наружу, в ночь. Впереди двигался автомат, прозванный «качалкой»; он соединялся с фургоном желтой проволочной спиралью и предназначался для обнаружения участков с тонким льдом.
В двадцать часов двадцать пять минут из-за горизонта вылез краешек луны. Через полчаса кобальтово-синяя луна уже сияла так ярко, что подвывающий от натуги автомобиль отбрасывал на ледяную поверхность четкую тень. Ребристый рельеф местности походил на лунный пейзаж: одна сторона освещена, другая погружена в кромешную тьму, за которой будто и нет ничего — край земли.
У Хэнли дух захватывало от неба, усеянного звездами. Иногда этот неоглядный простор казался ей лаковой миниатюрой, иногда — бездонной пропастью, наводящей ужас.
— Жаль, что мне не удается расслабиться и насладиться великолепным зрелищем, — пожаловалась она Джеку.
— Ты ни разу не отдыхала по-настоящему с тех пор, как приехала сюда, правда?
— Если отбросить время, проведенное с тобой, то да. Все считают, что я должна заниматься расследованием сутки напролет. И что люди хотят почувствовать себя в безопасности. А теперь, после случая с Ингрид, всем, в том числе и мне, стало ясно, что до конца эпопеи далеко. Знаешь, я рада, что вырвалась со станции. Очень тяжело служить объектом массового психоза. Не удивлюсь, если ты на меня злишься.
— Я не злюсь. Конечно, мне, как всем, страшно. Однако я помню, что здание возводится по кирпичику.
— Вот именно.
— Для установления причин возникновения лихорадки Эбола и болезни легионеров потребовались месяцы. При поиске очага атипичной пневмонии были исследованы четыре тысячи образцов шестидесяти видов животных. На выявление лаймской болезни ушло четыре года.
— И это при том, что были задействованы целые бригады ученых, — поддакнул Джек.
Хэнли досадливо поморщилась:
— Дело не в том, что я фактически работаю одна, это не впервой. Дело в том, что данный случай не похож ни на один из тех, с которыми я сталкивалась прежде.
— В чем разница?
— В скоротечности болезни. Никогда не встречала, чтобы рост агента имел настолько взрывной характер. Ах, если бы я заставила Ингрид надеть костюм! — И она погрузилась в размышления о недавней смерти.