Вместо этого послышались другие звуки, гораздо более тихие и вроде бы не обращенные непосредственно к нему, хотя они тоже походили на речь. Роджер, конечно, не пытался действительно их анализировать, но у него сложилось четкое впечатление, что где-то идет непонятная ему беседа.
Она длилась, как ему показалось, довольно долго, а затем снова громко раздалось прежнее сочетание: «Золото - тафак! Золото - тафак!» В конце концов нервы у Роджера не выдержали, и он заорал, обращаясь к темному корпусу аппарата:
– Да не понимаю я, что ты там говоришь! Не собираюсь я больше трогать твое дурацкое золото, а остальных слов я не понимаю! Заткнись! - Тут он снова пнул корпус изо всех сил - и слегка испугался, когда после этого голос внезапно замолк. Мальчик чуть-чуть попятился, не зная, что за этим может последовать. И его счастье, что он это сделал.
Мгновение спустя торпеда бесшумно рванулась верх, поломав при этом нависшие над ней ветки, и исчезла в темном небе, сопровождаемая лишь свистом рассекаемого воздуха. Еще несколько минут мальчик стоял на том же самом месте, недоуменно глядя на образовавшийся в кронах просвет, - но видел там одни только звезды.
В эту ночь Роджеру Вингу больше не удалось заснуть, и не только из-за того, что он промочил ноги, вновь отыскивая свое убежище.
8
– Как раз сейчас это не особенно важно, - с задумчивым видом повторил Ладж Драй, проскользнул в мастерскую и рассеянным движением закрыл за собой дверь.
– Сэр, я… -начал было объясняться Фет, но высказаться ему не дали.
– Не перебивайте меня. Продолжайте, Кен, у вас, кажется, возникли затруднения. Разберитесь сперва с ними, а к другой проблеме мы перейдем, когда нам уже ничто не будет мешать.
Кен был совершенно озадачен, поскольку о предупреждении Драя к этому моменту он совершено забыл. Тем не менее, как ни в чем не бывало, он повернулся к микрофону и продолжил почти безнадежные попытки объясниться с неизвестным аборигеном. Хотя он и не понял ни слова из того, что прокричал Роджер, он был почти столь же раздражен затянувшимся «разговором». Да и лязг, раздавшийся в тот момент, когда Роджер как следует пнул бок зонда, также содержал в себе явный намек.
Секундой позже Драй собственноручно поднял зонд в воздух. Произнесенных только что слов он тоже никогда не слышал, но они явно отличались от обычных звуков, издаваемых людьми при беседе, и это его здорово напугало. Он испытывал настоящий ужас при мысли о том, что налаженные с Третьей планетой отношения могут стать натянутыми или даже вовсе прекратиться. А существо там, на планете, явно пребывало в состоянии огромного возбуждения - возможно, даже ярости. Этот удар по корпусу аппарата…
При мысли об этом Драй стремительно протянул щупальце мимо Кена и коснулся рукояток управления двигателями. Ученый повернулся на сиденье и с удивлением посмотрел на своего нанимателя.
– Похоже, вы взволнованы не меньше этого аборигена. Что случилось?
Ладж Драй глубоко вздохнул и наконец-то справился с собственным голосом. Сейчас он сообразил, что его экстренное вмешательство было не самым разумным вариантом действий. Вполне возможно, что наемный эксперт узнал название получаемого с Земли вещества совершенно случайно - а в таком случае вряд ли стоило привлекать его внимание к этому факту. Поэтому Драй сменил тему настолько ненавязчиво, насколько это было ему доступно.
– Похоже, у вас возникли сложности с химическим анализом?
– Вроде того. Аборигены проявляют активность не только в дневное время, как вы мне рассказывали. - Кен понял, что инстинктивно начал оправдываться. Но лучшего ответа он придумать не мог, а этот заставил Ладжа Драя чуть призадуматься.
– Да, меня это слегка удивляет. В течение двадцати лет они подавали сигналы исключительно в дневное время. Интересно, не замешаны ли здесь жители плоских регионов? Хотя не очень понятно, каким образом это могло бы произойти. Вы закончили работу с тестами?
– В общем и целом - да. Когда зонд вернется на базу, я посмотрю, что произошло в этой атмосфере с моими образцами. Мы уже знаем, некоторые из них сгорели, но мне необходимо выяснить, что же образовалось в результате горения.
– Наверняка не сульфиды, хотя обычно образуются именно они.
– Да, не сульфиды, разве что только в атмосфере находится огромное количество замерзшей серы в виде пылеобразной взвеси. О последней возможности я как-то не подумал - впрочем, мы это проверим, когда увидим образцы. Но, честно говоря, пока что результаты исследований меня несколько озадачивают. Я пока не в состоянии определить, какое вещество при такой температуре может оставаться в газообразном состоянии и поддерживать горение - но что-то такое в атмосфере этой планеты точно имеется.
– Может быть, фтор? - Ладж попытался смутно припомнить основы элементарной химии.
– Возможно, но как он может существовать в атмосфере в свободном состоянии? Мне кажется, что даже при такой температуре он будет слишком активен. Впрочем, почти то же самое можно сказать о любом газе, обеспечивающем горение, так что ничего мы не разгадаем, пока не вернутся образцы. Я, кажется, уже дошел до такого состояния, что готов сам спуститься на планету и посмотреть, на что же похоже это место, - Кен сделал выразительный жест.
– Если вы с Фетом придумаете, как это можно сделать, я возражать не буду. Возможно, мы сможем даже чем-то вам помочь. Но возвращения груза нам ждать почти три дня, а до того делать вам будет практически нечего. Когда зонд будет уже достаточно далеко от Третьей, Фет поведет его по лучу.