Но должен ли кислород поступать в газообразном виде? Может быть, и нет. Если я ничего не забыл из школьного курса, для гемоглобина требуется молекулярный кислород, а не ионы оксидов, перекись или озон; но до того момента, когда кислород подводится к гемоглобину, может быть, подойдут и другие соединения. В форме какого-либо вида пищи или питья. Можно ли принимать что-либо через желудок, что бы выделяло молекулы кислорода? Конечно. Есть перекись водорода. Высвобождаемый кислород сначала получается не в виде двухатомных молекул, но быстро в них переходит. Я не мог себе представить, что кто-нибудь, если только он не сумасшедший, станет глотать таблетки перекиси водорода, по нескольким причинам. Но сама идея пока еще достойна рассмотрения.
Может ли кислород из желудка перейти в кровяной поток? Не напрямую, но он может идти тем же путем, что и остальные питательные вещества, в тонкую кишку и так далее. Насколько я помнил, поглощающая поверхность там гораздо меньше, чем в легких, но при таком давлении и на такой глубине это не будет серьезным препятствием.
Вторая рабочая гипотеза, следовательно, заключается в том, что эти люди едят или пьют что-то такое, что постепенно отдает кислород. Если в условиях высокого давления газ всегда остается в растворенном виде, то тело все равно будет индифферентно по отношению к перепадам давления. И мой пассажир, путешествовавший на корпусе капсулы несколько часов назад, мог оказаться в серьезной беде, если бы прошел со мной весь путь до поверхности.
А как насчет выведения двуокиси углерода? Никаких проблем. Наружу через легкие, как обычно, непосредственно в раствор, в окружающую жидкость. Может быть, именно по этой причине жидкость не была водой; они могли использовать что-то такое, что лучше впитывало двуокись углерода, хотя при сверхвысоком давлении подошла бы и вода. Конечно, когда все физиологические жидкости тела находятся под огромным давлением, проблема может заключаться не в простой растворимости, а в сложном ионном равновесии; вероятно, был необходим контроль за «ph». Как бы то ни было, действие несомненно шло внутри тела, и хотя сама идея как бы снижала различия между «внутри» и «снаружи».
Вышеизложенное наводило на мысль, что, если я предпочту остаться здесь, меня предположительно начнут подвергать действию высокого давления. С какого-то времени в процессе изменений мне начнут давать еду или питье, являющееся источником кислорода. Так оно и будет, насколько я понимал, если не считать моих синусов и среднего уха.
Возможно ли вернуться обратно к дыханию воздухом? Давление придется снова снизить. Источник кислорода в желудке — да, это будет проблемой. Если вещество все еще будет отдавать кислород, а давление станет приближаться к одной атмосфере… гм… Произвести очень точный расчет времени и завершить превращение в тот момент, когда источник кислорода в желудке выдохнется? Механическое вспомоществование, такое, как искусственное легкое, используемое в промежутке после того, как выдохнется внутренний источник, до мгновения, когда возобновится естественное дыхание? Как бы то ни было, мне трудно будет справиться в одиночку, если возникнет необходимость.
Во всяком случае, я теперь мог хотя бы приблизительно планировать, одновременно имея в виду, что моя гипотеза может быть совершенно несостоятельной. Мне она, однако, нравилась, и я чувствовал, что нужно будет только уточнить некоторые детали по мере поступления новой информации. Приятное ощущение, пока оно не разрушено.
В данных обстоятельствах, следовательно, лучше всего было бы сказать Берту, что я остаюсь, и как можно быстрее выбраться из капсулы, чтобы иметь возможность сделать что-нибудь полезное.
Я уже давным-давно выработал свои собственные моральные стандарты — принял свою личную присягу по отношению к Человечеству, — так что если перед тем, как принять меня, они потребуют от меня что-то вроде клятвы, проблем с совестью у меня не возникнет. Впрочем, может, и не потребуют: все эти вещи в значительной мере потеряли свой смысл по сравнению с теми временами, когда люди считали, что главная опасность для них заключается в противоречиях между политическими системами, а не в нехватке энергии. Различные ложи и сходные с ними частные группировки и поныне пользуются формальными присягами, но даже эти присяги уже не несут той смысловой нагрузки, которая вкладывалась в них раньше.
Я внезапно удивился тому, что мои мысли вдруг побрели в этом направлении. Возможно, мой план и был слегка обманным, но причина была уважительной, и моя совесть была достаточно чиста — так что я вернулся к непосредственным проблемам.