В этом все же было что-то непонятное, потому что я знал, что Берт не энергетик. У него, как и у меня, было общее инженерное образование. Мы, несомненно, нуждались в нем, чтобы отслеживать всевозможные энергетические траты. Каким же образом он мог обладать здесь властью и авторитетом?
Повернувшись, он сделал пару жестов сопровождавшим нас людям. Затем он написал мне:
«Не приближайся, чтобы не отвлекать этих людей. Больше половины из них — практиканты».
Это слегка прояснило ситуацию.
«Вы здесь, похоже, серьезно относитесь к образованию», — ответил я.
«Еще бы. Вскоре ты поймешь почему. Плавай, где хочешь, и осматривай, что хочешь, — ты достаточно разбираешься в этом, чтобы мне не следить за тобой, как за всеми остальными. Только не мешай операторам».
Я кивнул. В течение получаса я именно этим и занимался — осматривал всю панель управления как можно детальнее. С течением времени я понимал в ней все больше, причем этому способствовал, как ни удивительно, тот факт, что шкалы и контрольные переключатели обозначались обычными цифрами. Я не ожидал ничего подобного после того, как увидел их письменность.
Однако, к сожалению, числа на приборах находились в гордом одиночестве — к ним не добавлялось никаких единиц вроде вольтов или мегабаров. Несмотря на это, положение датчика на диаграмме, образующей контрольную панель, обычно помогало уяснить его назначение. Меньше чем через час я почувствовал, что вполне разобрался в этой системе.
Десять шахт вели вниз — к теплопоглотителям у источника тепла, являвшегося, предположительно, карманом магмы. Детали самих поглотителей не были ясно обозначены на схеме, но об установках, работающих на вулканическом тепле, я и так знал вполне достаточно. Однажды мне пришлось расследовать растрату энергии на Яве. В качестве рабочей жидкости там использовалась вода; на панели управления установки можно было с легкостью найти приборы, отвечающие за перегонный куб, в котором дистиллировалась морская вода, электролитические устройства, выделявшие из оставшейся соли щелочные металлы, и ионно-инжекционную подачу.
Конвертеров было десять, и все они выходили в обычный конденсор, который, похоже, охлаждался наружной морской водой. Конденсор не служил предварительным подогревателем для куба, и это показалось мне неэкономным. Без указания единиц на датчиках я не мог определить общую вырабатываемую мощность, но похоже, что она определялась в мегаваттах.
Я не замечал звука, о котором предупреждал Берт, — из-за костюма, вероятно. Воспользовавшись случаем, я слегка ослабил манжету на запястье между рукавом и перчаткой. Звук был: тяжелый гул, как у огромной органной трубы и, вероятно, обязанный своим возникновением той же физической причине. Он не был болезненным, но я не сомневался, что снять защитный костюм полностью было бы неумно. Я подумал, насколько близко мы находились к паровым тоннелям, которые и являлись источником этого гула. Мне также стало интересно, как же их обслуживают, но на тот момент мне пришлось обойтись без деталей.
Люди, прибывшие со мной и Бертом, держались подальше от панели управления, видимо, согласно его указаниям. Некоторое время они наблюдали за происходящим, но постепенно, судя по движениям рук, занялись беседой друг с другом. Они напоминали мне школьников, потерявших интерес к кино. И я снова удивился тому, что Берт мог отдавать приказания и даже выступать в качестве гида.
Сам он по прошествии нескольких минут перестал обращать на них внимание. Он махнул мне рукой, и я интерпретировал этот жест в том смысле, что он вернется через некоторое время. Он исчез из виду, а я продолжил исследование панели управления.
С этого момента девица со своими компаньонами по большей части таскалась вслед за мной, хотя они и не подплывали к панели и операторам так близко, как я. Похоже, моя персона интересовала их больше, чем проблемы инженерии. Я оправдал бы такой интерес со стороны девицы, а мужчины, видимо, просто ее сопровождали.