Наконец, я решил, что сделал все возможное, и начал думать, куда девался Берт. Спросить об этом я не мог — блокнот он забрал с собой, да и все равно бесплодность этого метода уже была доказана. Если бы среди моих спутников оказался хоть один, не присутствовавший во время предыдущей попытки, я, возможно, попробовал бы снова поэкспериментировать, но отсутствие принадлежностей для письма стало скорее не помехой, а вызовом. Свободное время вполне можно было использовать для того, чтобы начать знакомиться с местным языком жестов.
Я отплыл к дальней от панели стене — остальные следовали за мной — и начал что-то вроде урока языка по стандартному методу, описанному в художественной литературе. Я указывал на разные вещи, пытаясь добиться от них выражения соответствующих смысловых эквивалентов в виде жестов.
Было бы преувеличением сказать, что из этого ничего не получилось. Я даже не был уверен, поняли ли они, чего я от них требовал. К этому времени вернулся Берт. Мои компаньоны производили множество движений кистью и пальцами в мою сторону и по отношению друг к другу, но я не мог сказать, были ли это названия предметов, на которые я указывал, или символы тех действий, которые я производил. Вероятно, я упускал множество незначительных движений и жестов, но я ни разу не выявил ни одного движения, которое повторялось бы достаточно часто, чтобы его можно было воспроизвести. Такого разочарования я не испытывал с тех пор, как… ну, в течение нескольких часов, по крайней мере. Может быть, в течение целого дня или больше.
Когда Берт наконец вернулся и увидел, что происходит, его снова охватил приступ «почти-смеха».
«Я тоже пытался так делать, — написал он наконец, — когда еще только появился здесь. Я считаюсь хорошим лингвистом, но продвинулся в этом совсем чуть-чуть. Не хочу показаться предубежденным, но не думаю, что этот язык можно изучить, если не начать с самого детства».
«Но ты, похоже, кое-чему научился».
«Да. Примерно пятидесяти основным символам, как я полагаю».
«Но ты же беседовал с этими людьми. У меня возникло впечатление, что ты указывал им, что делать».
«Да, я беседовал, но очень неловким образом. Мои несколько дюжин жестов включают в себя основные глаголы, но даже их я не могу воспроизводить хорошо. Три четверти этих людей не понимают меня вообще — и эта девушка из тех, кто понимает лучше всего. Их я понимаю только в том случае, если они очень медленно выполняют знакомые мне жесты».
«Тогда каким же образом ты оказался в таком положении, что можешь указывать им, как себя вести? И как этот факт соотносится с твоими словами о том, что здесь никто никому ничего не может указывать?»
«Может быть, я не так выразился. Здешнее правительство не слишком авторитарно, но пожелания Комитета обычно выполняются, по крайней мере, если это хотя бы отдаленно связано с техническим обслуживанием этого сооружения».
«Комитет наделил тебя какими-то полномочиями? Почему? И означает ли это, что Мари права, утверждая, что ты предал Совет и человечество и перебежал на сторону этих растратчиков?»
«По одному вопросу за раз, пожалуйста, — поспешно написал он. — Комитет не наделял меня какими-то особыми полномочиями. Как один из его членов я просто вношу свои предложения».
Я взял у него блокнот и очистил страницу, все время стараясь поймать его взгляд. Наконец, я написал:
«Опять будем препираться? Мои глаза, можно подумать, тоже меня обманывают».
Он ухмыльнулся и повторил свое предыдущее предложение. Я посмотрел на него с таким видом, что он мгновенно взял себя в руки и продолжал писать.
«Я не собираюсь, — он жирно это подчеркнул, — оставаться здесь, что бы там ни думала Мари, и независимо от того, что я говорил тебе раньше. Извини, мне пришлось тебе лгать. Я здесь, чтобы выполнить задание; что будет после того, как я его выполню, мне неведомо. Как тебе прекрасно известно, ты находишься в таком же положении. — Мне пришлось кивнуть в знак согласия. — Я включен в Комитет по причине моих лингвистических способностей и опыта вообще».
Это его замечание было настолько трудно понять, что я не успел даже прочитать следующую фразу, и мне пришлось его остановить, когда он собирался стереть написанное.
«Насчет этого места у меня имеется кое-какая информация, и я не собирался тебя ею беспокоить, но теперь изменил свое мнение. Я все тебе покажу, и ты сам сможешь решить, использовать ли этот аргумент для того, чтобы заставить Мари предпринять какие-либо действия. Пошли. Я хочу познакомить тебя с главным инженером по оптимизации обслуживания сооружения».