– Значит, ты нашла ее?
– Увидите. Идите за мной. Он подчинился, и через полчаса они пришли в прекрасную неотмеченную пещеру.
Пещера протянулась футов на пятьдесят. Девушка остановилась в центре пещеры.
– Смотрите, – сказала она, указывая на пол.
Марк увидел около ее ног глиняную лампу. Лампа была сухой, а фитиль оставлен так, чтобы лампа могла сама выгореть до конца. Он быстро взглянул на находку и повернулся к девушке.
– Ты нашла лампу здесь?
– Да, он была оставлена так, как вы ее и нашли.
– Ты хочешь сказать, что она оставила ее здесь, когда кончилось масло, и пошла блуждать в темноте?
– Нет. Я думаю, она выгорела до конца, когда уже была оставлена. Посмотрите еще, господин.
Она указала на дальний конец комнаты и проследовала туда.
Перед ними открылся колодец длиной футов в двенадцать и футов шести в ширину. Элита обошла вокруг колодца к дальней стене пещеры, где висела гроздь сталактитов толщиной с палец. Она отломала один из них и бросила в колодец.
Последовала тишина, которая длилась несколько секунд, и только после этого он услышал, как сталактит ударился о дно. Удар повторился несколько раз, а потом послышался слабый звук, напоминающий всплеск воды, хотя Марк и не был в этом уверен.
Элита указала на другой сломанный сталактит рядом с тем местом, где она сломала только что использованный.
– Она, должно быть, бросила его, чтобы убедиться… убедиться, достаточно ли глубок колодец, – мягко сказала девушка.
На какое-то мгновение она пожалела, что находится на другой стороне колодца, но заметила, что Марк хочет во всем убедиться, прежде чем действовать.
Он долго стоял, уставившись в раскрывшуюся перед ним темноту, в то время как девушка, затаив дыхание, оставалась на месте. Затем он повернулся и пошел туда, где была оставлена лампа. Элита воспользовалась передышкой, чтобы снова обогнуть колодец и последовать за ним. Она подождала, стоя у него за спиной, когда он рассмотрит лампу. Девушка не понимала, чье сердцебиение слышит, свое или его. Затем он повернулся и медленно, но целенаправленно двинулся к колодцу.
Она мгновенно оказалась перед ним, загородив дорогу. Он остановился, и на его лице промелькнула слабая улыбка.
– Не бойся. Ты и одна сумеешь вернуться.
– Я знаю, что сумею. Дело не в этом, господин. Вы тоже должны вернуться.
– Зачем? Последняя вещь, которая оставалась у меня в жизни, лежит вон там, – он кивнул в сторону колодца.
– Нет. Есть и еще кое-что.
Он поднял брови. Ему вспомнилось предложение Юдит, сделанное несколько недель назад. Он старался очень осторожно подбирать свои слова.
– Ты мне можешь сказать, что у меня еще осталось? Моей семьи больше нет. Моя борьба проиграна.
– Нет! – теперь она почти кричала. – Вы не правы! Ваша борьба не проиграна – она едва еще началась. Разве вы это не видите? Я не могу ни читать, ни писать… у меня нет ее мудрости… но я могу слышать. Я слышала почти все, что вы говорили ей, и я многое из этого узнала. Я знаю, с чем вы боретесь, и знаю, что вы сейчас понимаете в этой болезни больше, чем любой живой человек на земле. Это все равно ваша борьба, хотя вы и потеряли своих детей. Мой господин, я – женщина. Возможно, у меня никогда не будет моих собственных детей, но я могу поговорить с теми, у кого они есть или будут. Я знаю, чего стоит ваша борьба… я знаю, что спрятано в том, другом, колодце, где вы держите украденного из деревни ребенка. Я знаю, почему вы не могли сказать нашей госпоже, что вы делаете или почему это не получится до тех пор, пока не произошло несчастье с ребенком…
– Даже и тогда я не мог сказать ей, – обрезал Марк. – То, что я ей сказал, было неправдой. Я ввел ребенку свою кровь, и она убила его. Как я мог ей это сказать?
Элита широко раскрыла глаза.
– Вы хотите сказать, что кровь одного человека может убить другого? Значит, Кирос был убит кровью собственной матери?
– Нет. Он мог бы быть убит, но я не уверен в причине. Все было не так. Я не могу сказать, помогла бы или повредила ему кровь матери. Он умер до того, как она вскрыла собственную вену. Она воспользовалась ножом, чтобы вскрыть его руку и вставить в сосуд трубку от воронки, но она не смогла ввести туда ни капли собственной крови. Она, должно быть, увидела, что он умирает, еще до того, как начала помогать. Я не знаю, отчего он умер: возможно, он умер бы все равно, а может, то, что она вставила в его вену пустую трубку, и убило, хотя мне трудно сказать, почему это произошло. Как я могу докопаться до правды, когда столько разных вариантов могут быть правдой. Может быть, она была права… может быть, боги действительно прокляли нас.