Ренн лежала, привязанная к распоркам нарт, и мучительно пыталась придумать, что делать дальше. А потом увидела, почему Йаким развернул нарты.
Упряжка, которая ехала за ними, попала на тонкий лед. Задняя часть нарт уходила под воду, передняя смотрела в небо, а собаки с придушенным воем отчаянно скребли когтями по льду. Но лед был гладким, как сланец, и нарты утаскивали собак в неумолимо расширяющуюся темную пасть воды. Охотники с других упряжек остановили нарты и пытались оттащить собак на твердый лед. Тсеид лег на бок, чтобы не давить всем весом на лед, и пытался спасти упряжку, но все ближе соскальзывал к темной воде.
Йаким резко остановил нарты и бросился на помощь. Он был в два раза сильнее любого охотника, и вскоре они с его помощью вытащили и собак, и нарты на крепкий лед.
Но к ужасу Ренн, Йаким, вместо того чтобы продолжить путь, скомандовал, чтобы все вышли с замерзшей реки на берег. Там он развел костер, а Тсеид и остальные охотники тем временем стянули через голову парки и сушили их, окуная в сугробы и стряхивая снег.
Ренн никто не отвязал от распорок нарт, она лежала и скрипела зубами от бессилия. Охотники уселись вокруг костра и молча жевали полоски сушеного мяса из своих припасов. Тсеид злобно поглядывал на Ренн, он, несомненно, винил в случившемся захваченную в плен Сдирающую Кожу.
Йаким подошел к нартам и присел на корточки, чтобы проверить, крепко ли она связана. Ренн не сдержалась, спросила, далеко ли еще до лагеря.
– Можешь распрощаться с надеждой спасти друга, – с набитым сушеным мясом ртом ответил Йаким.
– А я и не надеюсь, – сказала она.
В костре потрескивали ветки, искры, поднимаясь к небу, таяли, как исчезающие в темноте души, а вокруг стоял укрытый снегом безмолвный Лес.
Ренн почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась.
Волк был почти невидим среди сосен, только глаза отражали красный свет костра. Ренн встретилась с ним взглядом, а в следующее мгновение он исчез.
Никогда в жизни Ренн так сильно не жалела о том, что не понимает язык волков. Совсем недавно она слышала вой Волка, а чуть позже – как где-то вдалеке завыл в ответ Торак. О чем они переговаривались? О чем сейчас ей хотел сказать Волк?
А Йаким все сидел на корточках и проверял, крепко ли она привязана к распоркам нарт.
– Странно, – пробормотал он, – уже не один день ходят разговоры о большом сером волке, который появляется и исчезает бесшумно, как снег. – Немного помолчал и продолжил: – Вот только сейчас видел, как он на тебя посмотрел. Ты умеешь разговаривать с этим существом?
– Он не какое-то там существо, – буркнула в ответ Ренн. – Он – Волк, и у него есть душа.
Йаким опустил голову так, чтобы воротник парки скрыл нижнюю часть лица и охотники не могли увидеть, что он разговаривает с пленницей.
– Все спрашиваю себя – станет Сдирающая Кожу предлагать исцелить больные глаза Избранного? И станет ли она расстраиваться из-за того, что кто-то сломал ее лук? Не знаю, если только…
Ренн тоже опустила голову, чтобы никто не заметил, как она говорит.
– Если что?
– Если это не уловки и она просто хочет завоевать мое доверие.
Ренн втянула воздух сквозь зубы:
– Ну и что ты думаешь?
– Сказал же – не знаю. Но есть кое-что еще. За несколько дней до удара Звезды-Молнии сестра моей матери умерла от падучей болезни. Мы упокоили ее тело в Дереве Смерти далеко к западу отсюда. А потом – после удара Звезды-Молнии – я вернулся к тому дереву, чтобы оставить приношение ее душам. – Йаким посмотрел Ренн в глаза. – Сдирающие Кожу срезали ее Метки Смерти. Они вырезали ее язык и глаза… Но что-то не сходилось…
Йаким перешел на шепот:
– Кто-то нанес ей новые Метки Смерти… И они оставили следы. Следы башмаков, которые мы в Глубоком Лесу не делаем. У них, чтобы лучше цепляться за лед, к подошвам были привязаны полоски с колючками из костей морских собак. – Йаким мельком глянул на подошвы башмаков Ренн. – И я вот спрашиваю себя, почему кто-то из Сдирающих Кожу нанес на мертвое тело новые Метки Смерти?
– Да потому что я не Сдирающая Кожу, и ты это знаешь! Я – колдунья! Я пришла сюда, чтобы провести обряд. – Ренн коротко рассказала Йакиму о четырех стрелах. – Поэтому я так злюсь! Не хочу я быстрее попасть в ваш лагерь, нет у меня никакого послания к вашему вождю… и мне плевать на моего друга! (Прости, Торак). Единственное, что важно, – это обряд, а время на исходе. Я должна провести обряд к третьей ночи темной луны. Теперь ты понимаешь, почему должен меня отпустить? Это наша единственная возможность вернуть Первое Дерево!
Йаким слушал очень внимательно, но лицо оставалось непроницаемым.