Торак тогда сразу понял, что старик говорит о священной роще. И вот он здесь, но от рощи ничего не осталось. О том, чтобы найти здесь кристалл-сердцевину, можно было даже не думать. Ходец сказал, что сердцевина – это зелень, зеленей которой нет, а здесь все черное, Звезда-Молния убила всю зелень.
Последняя надежда исчезла, как упавшая на песок капля крови. У них не будет четырех стрел, они не смогут провести Обряд.
Первое Дерево никогда не вернется.
Лес умрет.
Глава 23
Живя в Горах, Дарк иногда терял всякую надежду и думал, что уже никогда не увидит человека и до конца своих дней останется одиноким.
В такие времена, чтобы не умереть от отчаяния, он цеплялся за то, что происходило с ним здесь и сейчас. Разводил костер, жевал мясо горного зайца, смотрел на моргавшую от удовольствия Арк и поглаживал ее чешуйчатую лапу. Иногда это его подбадривало, иногда – нет, но всегда придавало сил жить дальше.
Вот и сейчас, разворачивая спальный мешок внутри мертвого дерева, Дарк постарался сосредоточиться на настоящем. Не помогло.
Казалось, он вечность назад попрощался с Фин-Кединном, а лагерь племени Благородного Оленя вообще остался в другом мире. И несмотря на очень подробные объяснения охотников, как избегать встречи с Избранными и найти дорогу в священную рощу, он все равно заблудился. Заблудившись, попытался призвать на помощь духов, но никто не откликнулся.
А еще он замерз. Благородные Олени сказали, что для костра надо собирать лосиный навоз, потому что зимой в нем много древесной коры и он горит без дыма. Но трудность была в том, что Дарк не смог его найти. Самого лося Дарк сразу бы опознал, но он прожил в Лесу всего три лета и еще не научился различать, где лосиный навоз, а где олений.
Что он здесь делает? Как он вообще мог подумать, что сможет пройти через враждебный и непостижимый Глубокий Лес, найти Торака с Ренн и совершить обряд? Это же невозможно. И всегда было невозможно.
– Ладно, перестань, Дарк, – пробурчал он себе под нос. – Еще не совсем стемнело, давай поищем какую-нибудь еду.
Он уже собрался раздвинуть ветки у входа в убежище и тут услышал, как снаружи по снегу идет кто-то крупный.
Благородные Олени предупредили о том, что по Лесу бродят Сдирающие Кожу. Как-то ночью он лежал в холодном поту, ему мерещились их шаги. Но сейчас он действительно их слышал. Медленные, тяжелые, уверенные.
Кто бы это ни был, он громко кряхтел и сопел. Точно не Сдирающий Кожу. Кабан? Бизон? Медведь.
Дарк замер, не осмеливаясь даже сквозь ветки посмотреть наружу. Сердце глухо колотилось в груди.
Зверь шел к убежищу. Дарк ощупал землю вокруг в поисках топора и вспомнил, что оставил его возле дерева снаружи. Лук и праща сейчас были бесполезны. Да и нож тоже – медведь легко отобьет его лапой.
Зверь подошел к убежищу и остановился. Точно – медведь, Дарк узнал его запах. Теперь его защищала только тонкая завеса из веток.
Снова громкое сопение. Убежище вздрогнуло. Дарк представил, как массивная лапа ударяет по странным веткам, которые к тому же пахнут человеком.
А потом между ветками появилась длинная коричневая морда. Дарк почувствовал горячее и зловонное дыхание, увидел лиловый язык и блестящие желтые клыки.
Судорожно открыл мешочек со снадобьями и высыпал на ладонь горсть «крови земли». Сделал глубокий вдох и дунул, послав красное облачко медведю в нос.
Морда тут же исчезла, Дарк услышал громкий чих, на убежище посыпался снег. Потом, собравшись с духом, выглянул и увидел, как мохнатый зад медведя исчезает среди сосен.
Дарка трясло, но он выбрался из убежища и, пошатываясь, встал на ноги. Нервно рассмеялся… а потом его рвало до боли в животе.
День заканчивался, синевато-багровое небо стало тяжелым от снега. Время демона, в эту пору покидает отвага и умирает надежда.
Дарк наблюдал за тем, как над верхушками деревьев летит на ночлег стая воронов. Их крики стихли, и одиночество с новой силой навалилось на Дарка. Вот если бы Арк прилетела и села на плечо… Или если бы он взял с собой Колючку. Дарк скучал по маленькой ежихе, по тому, как она сидела за пазухой и как опускала иголки, когда он брал ее на руки.
– Что я здесь делаю? – спросил Дарк, обращаясь к холодному небу.
Небо не ответило, но зато заурчало в животе. Запасы еды закончились, а он за весь день не видел никого, кроме леммингов.
– Грибы, – решительно сказал Дарк.
В сгущавшихся сумерках нашел довольно много ярко-голубых грибов, которые всем своим видом кричали, что ядовитые, и несколько вроде как неядовитых, но Дарк не был в этом уверен. Из всех найденных доверие внушали только грибы с мягкими и сморщенными черными шляпками, которые лесные племена называли «пометом демона».