– Думаешь, уже пора идти?
– Ренн, мы не можем терять время, сейчас третья ночь темной луны!
Обряд. Ренн так обрадовалась, когда нашла Дарка, что чуть не забыла, зачем и куда они идут.
– Если так, то все напрасно, у нас нет ни одной стрелы, мы не сможем провести обряд!
– Ну… у меня вот что есть.
Дарк достал из колчана сверток из кожи лосося, развернул и показал Ренн стрелы, каких она в жизни не видела. Одна с наконечником из синего, словно Море, кристалла, вторая с ярко-красным, а третья с прозрачным, будто лед.
– Эту я сделал по дороге, – объяснил Дарк, показывая на третью стрелу. – Оперение из перьев белой совы, их перед вашим уходом дал мне Торак. И у меня с собой почти все, что нужно для четвертой стрелы, – древко из кизила, оперение из перьев зеленого дятла, деготь из коры березы. Но если не найдем сердцевину – что бы это ни было, – тогда…
– Дарк, ты просто чудо! Я-то думала, у нас вообще ничего нет!
У Дарка даже белые щеки на мгновение порозовели, а Ренн продолжила:
– Плохо, что Избранные сломали мой лук.
– Благородные Олени дали мне лук, вот посмотри, как тебе?
Ренн молча взяла лук. Он был идеальной длины и толщины, как будто его специально для нее сделали. Из отшлифованного тиса, спина гибкая, словно подкорье, живот крепче сердцевидной древесины. И в довершение, как лучший из лучших, он был из узкослойной древесины, а значит, из глубоких долин, где деревья вынуждены бороться за солнечный свет.
– А с луком дали еще вот это. – Дарк протянул Ренн мешочек из сыромятной кожи. – Сказали, там особый жир, который не замерзает в самый лютый холод.
– Из коленного сустава оленя, – пробормотала Ренн.
Она с трепетом провела пальцем по тетиве из скрученных сухожилий и мысленно попросила у Благородных Оленей прощения за все неуважительные слова, какими когда-нибудь могла их назвать.
Дарк встревожился:
– Что, недостаточно хорош?
Ренн была так потрясена, что не смогла ничего ответить. Она выбралась из убежища, вложила в лук обычную стрелу из колчана Дарка и прицелилась в шишку на вершине самого высокого дерева.
Стрела попала в цель, а потом по дуге упала в сугроб. Ренн сходила за ней, сняла с наконечника шишку и вернулась к стоявшему с разинутым ртом Дарку.
– Это был самый невероятный выстрел из всех, что я видел в своей жизни, – сказал он.
– А это, – отозвалась Ренн, – самый лучший лук из всех, что я держала в руках. Даже лук, который сделал для меня Фин-Кединн после смерти отца, с ним не сравнить… Никогда не думала, что скажу такое. Дарк, ты не просто чудо, ты… – Ренн раскинула руки в стороны: – Ты вот такое чудо!
Дарк, улыбаясь, стряхнул с башмаков снег.
– Ну, тогда будет лучше, если ты оставишь его себе. И колчан возьми. А теперь… если не считать сердцевину, что еще нужно для проведения обряда?
Ренн нахмурилась и постаралась припомнить, что говорил Ходец.
– «Голос из Прошлого станет Песней Настоящего…»
– Я думал об этом. А ты…
– Ты про мою дудочку из кости маммута? Дело в том, что я не умею на ней играть.
– Я умею, – сказал Дарк и в ответ на удивленный взгляд Ренн пожал плечами. – Семь зим в одиночестве, вот от скуки и научился.
– Тогда возьми ее. А «самые яркие души Леса»?
Дарк покачал головой.
– Постоянно об этом думаю и никак не могу понять.
Ренн снова начала терять надежду, и Дарк, судя по опущенным плечам, тоже.
– И даже если у нас будет все, что нужно для обряда, – сказал он, – мы не знаем, где его провести. Я даже не знаю, где мы сейчас.
– Я тоже. Я шла за табуном вверх по реке и думала, что она священная, но заблудилась, потому что пришлось прятаться от Избранных. Я не знаю дорогу в священную рощу. – И тут она вспомнила: – Некоторые места в Лесу можно найти, только заблудившись… Может, это здесь, как думаешь?
– Нет, – изменившимся голосом сказал Дарк.
Он пристально вгляделся в сосновую рощицу в десяти шагах от убежища, а потом молча пошел к соснам.
Что-то подсказывало Ренн, что за ним лучше не идти. Дарк в мгновение ока превратился из скромного парня в колдуна, который умеет говорить с духами.
Снег перестал, сумеречное небо очистилось от облаков и окрасилось в глубокий фиолетовый цвет. В Лесу стало очень тихо. Сосны избавились от дремы и наблюдали за происходящим. У Ренн мороз пробежал по коже. Приближалась третья ночь темной луны.
Звезды и снег подсвечивали длинные белые волосы Дарка. Он поклонился кому-то невидимому. У Ренн мурашки по спине пробежали, она потянулась к перьям покровителя племени. Перья были присыпаны мелом, и Ренн на мгновение усомнилась в том, что они ее защитят.
Дарк тихо говорил с кем-то невидимым: