Ренн услышала вой Волка, и глаза защипало от слез.
«Голос из Тех Времен станет Песней Настоящего. Если самые яркие души Леса смогут направить стрелы в цель, они вернут Первое Дерево и мир спасется».
Так сказал Ходец.
И вот самые яркие души Леса запели, и песня их была быстрой, как горная река. В ней звучали сила Моря и красота снега, тепло любви и многообразие жизни Леса. Все это сплелось в сияющую нить чистейшего звука, и звук этот, как по радуге, понес стрелы далеко за звезды.
Ренн опустилась на колени, Дарк, забыв о дудочке из кости маммута, которую все еще держал в руке, сел и прислонился спиной к камню.
Они слушали и, не отрываясь, смотрели в небо, отчаянно надеясь увидеть хотя бы слабый зеленый проблеск, который подсказал бы, что у Ренн получилось.
Все еще стоя на задних лапах, медведь в недоумении слушал вой Волка, а Торак внутри его почувствовал, как жажда крови исчезает, словно пятно грязи под потоком чистой родниковой воды.
Он увидел, как далеко внизу Наигинн бежит на собачьей упряжке, а Избранные, словно онемевшие, смотрят ему вслед.
Торак почувствовал, как медведь немного испуганно фыркнул.
«Что происходит? Как я здесь оказался?»
И потом, продолжая фыркать, встал на все четыре лапы и начал спускаться в Лес.
Глава 29
Ренн снилось лето в священной долине.
По камнепаду быстро текла новая река и заполняла водой впадину от удара Звезды-Молнии. Впадина превратилась в прекрасное озеро, которое сверкало от стай рыб. Лес шелестел, давая приют охотникам и добыче. За озером разрасталась новая священная роща: молодые падубы кольцом окружили крепкие и упорные проростки дуба и тиса. Они росли, и с ними зарождалось новое зеленое сердце…
Когда Ренн проснулась, ей показалось, что она спала в гнезде из теплого меха. Где-то неподалеку насвистывали чижи. Еще в полудреме, Ренн не могла открыть глаза и просто лежала, слушая чижей и наслаждаясь послевкусием прекрасного сна.
Чижи?
Ренн распахнула глаза. Получалось, она вернулась в еще не сгоревший дотла Лес?
Над Ренн склонилось жутковатое по виду лицо. Лысый череп залеплен желтой глиной, изрезанная шрамами кожа напоминает древесную кору. Все это сначала пугало, но карие с зелеными крапинками глаза улыбались.
Ренн встрепенулась и приподнялась:
– Где Торак? Дарк? Мой лук? Где они? Они целы?
Женщина из племени Зубра мягко надавила ей на плечи и уложила обратно.
– С ними все хорошо, увидишься позже. Но сначала ты должна поесть.
Женщину звали Аксаш, и ответа «нет» она не принимала. Просто сидела рядом и смотрела, как Ренн с аппетитом ест из миски тушеные грибы, которые были приправлены редкими кусочками бельчатины.
Ренн, пока ела, пыталась восстановить в памяти происходящее после обряда.
Вспомнила, как снегом останавливала кровотечение из раны у Дарка на голове, а потом тащила его на себе вниз по склону камнепада.
Вспомнила, как удивилась, когда увидела, что Йаким и сотоварищи присматривают за Тораком. Вернее, они не присматривали, а изумленно таращились на Торака, пока он сидел, прислонившись спиной к останкам Великого Тиса, бормотал что-то себе под нос и водил по сторонам невидящими глазами.
У Ренн не было сил на объяснения: мол, Торак умеет отправлять свои души блуждать, но этого и не потребовалось.
Избранные видели, как Торак сбежал с табуном священных лошадей, и больше не верили в то, что он – Сдирающий Кожу. А она… Они видели, как она совершала обряд. А Дарк и его белая самка ворона сразу вызвали их уважение.
Но что важнее всего, они узнали правду о Наигинне. Он не был Великим Вождем. Он был ледяным демоном, который на самом деле не имел власти над медведями и в страхе бежал, встретившись с хищником.
Как они могли так ошибаться?
После этого Ренн мало что помнила. Разве только то, как ее несли на носилках…
Спросила Аксаш, как долго она спала.
– Долго, – ответила Аксаш. – Мы напоили тебя настойкой, ты столько сил потратила на колдовство, тебе надо было хорошенько выспаться.
– А я думала, Избранные считают колдовство злом.
Аксаш виновато опустила голову:
– Так было, но теперь нет. И мы больше не Избранные, мы снова стали разными племенами.
И только тут Ренн поняла, что Аксаш не измазана мелом, у нее в ушах были красные кольца из коры ольхи, одежда – из коричневого меха оленя, а амулет на груди – из золотистого рога.