Дарлайт стиснул зубы. Он бы мог убить Палача, вот только пресловутое «но» останавливало. Тот мог как врать, так и говорить правду, а рисковать жизнью Рианы, Къер не собирался. Он много раз думал об этом, но даже вариант сначала похитить Риану и лишь затем разделаться с Палачом был неоправданно опасным. Палач мог сделать между собой и Рианой связку переброса. В случае его смерти, Риану затянуло бы в портал с установленной точкой выхода.
— Жаль, что в тот раз я распорол тебе брюхо, а не горло, — отозвался Къер, поравнявшись с Палачом. Тот победно усмехнулся и, засунув руки в карманы брюк, согласно произнёс:
— Твоя промашка.
Смотря вслед удаляющемуся Къеру, Палач тихо произнёс:
— Интересно, тебе она тоже снится сводя с ума?
14 (от 12.05)
Палач медленно шёл к замку, а под его тяжёлыми сапогами, поднимались редкие клубы пыли, оседая на прежде начищенной обуви. В обычной ситуации это бы вызвало раздражение, но сейчас, мысли мужчины занимали более важные размышления.
Прокручивая в голове ночной разговор Рианы и Уолса, Палач пришёл к неутешительному выводу — Эрик невообразимо глуп. Его детская выходка и показ Риане подсмотренного разговора развеселила Палача. На что рассчитывал мальчишка? Что она ведомая слепой жаждой наживы и мести отцу согласится на так называемый план? Смешно. Однако неугомонная, когда не надо языкастая девчонка сделала правильный вывод: за сопляком стоят люди, готовые пойти по головам. Удивительно что Уолс так спокойно выслушал размышления Рианы. Возможно, всё дело в устроенном ей спектакле? Женские слёзы на многих мужчин действуют отупляюще.
А ведь когда-то, она была другой. Палач с лёгкой улыбкой вспомнил первую встречу с Рианой Теронс. Сколько же лет прошло? Десять?
Залитая весенним солнцем городская площадь, как обычно бывает в праздники, заполнена людьми. Раздражающе громкий смех и музыка доносятся со всех сторон, словно желая утопить в себе прохожих. И среди веселящегося народа, на краю постамента сидит ошарашенная происходящим вокруг девчушка лет девяти. Она одета неброско, тёмные волосы, заплетённые в косу перекинуты через худое плечо, а на груди, поверх простого платья висит отметка смерти — подвеска.
Палач незаметно наблюдал за своей жертвой. Ребёнком с огромными невинными глазами. Однако присущие мужчине жестокость и хладнокровие не помогли ему исполнить приказ, некогда отданный почившим наставником. Качества, которые не единожды поощрял учитель Палача — Дарен, словно испарились.
Ни данное обещание наставнику, ни знание истинной причины, по которой учитель — крайне разумный человек желал смерти ребёнку, который появился на свет спустя несколько лет после смерти самого Дарена; Даже обещанная в случае удачного исхода дела королевская награда, от внезапно появившейся заказчицы не воодушевляла.
Он не для того столько лет жизни угробил. Научившись выживать и твёрдо встав на ноги, Палач стал одним из Тройки. Тем, кто пошёл против течения, отмахнувшись от прежних планов наставника, но рискнувшим всем для достижения своей новой цели.
Он выбрал свой путь. Более трудный.
От заказа женщины желающей поскорей избавиться от Рианы, Палач отказался под предлогом малой платы за работу. Именно тогда, недовольная клиентка прятавшая лицо за вуалью, возмущённая аппетитами Палача, обронила: «да у вас имперские запросы». Тот не стал спорить, только в жест согласия слегка склонил голову.
Так получилось, что своё полное имя — Имперский Палач, мужчина получил от той, что невольно поспособствовала крутому повороту в судьбах многих людей.
А пока Палач занимался претворением задуманных планов в реальность, он позаботился о том чтобы Риана была в безопасности. Благодаря охоте на девчонку, за неполный год Палач обзавёлся не одним десятком наёмников пожелавших служить ему верой и правдой. Это ведь лучше чем быть трупом. Агентурная сеть Палача работала как часы и никто в здравом уме не брался за запрещённый заказ.
Время пролетело быстро. Тройка обрела неоспоримую силу и власть, а как следствие проблемы с законом. Но главы Тройки не беспокоились на этот счёт. Всё шло по плану.
В старших классах Риана Легран преобразилась в привлекательную девушку, но ещё не до конца расправила крылья. Перед всеми она была спокойна и рассудительна, с достоинством сносила насмешки богатеньких детишек, в компанию которых «влилась» обзаведясь отчимом, но иногда, прячась, она плакала от несправедливых обвинений, обид и одиночества.