Увидев манёвр, Палач остановился и немного помолчав, не спуская с меня глаз, произнёс:
— Отойди от края, — тон прохладный, но приказ слышался отчётливо.
— Переживаешь? — как бы я ни старалась храбриться, голос дрогнул.
Усмешка тронула тонкие губы мужчины.
— Моя собственность придёт в негодность только, когда я этого пожелаю.
Беспечность, с которой Палач это сказал невообразимо разозлила. Опять проклятая расписка! Поднявшаяся волна негодования позволила мне мобилизовать остатки здравого смысла.
— Ах собственность, — зло хмыкнула я и выплюнула. — А ты я так понимаю мой хозяин?
— Да. У меня на тебя все права, — напомнил тот, — и ты живишь привычной жизнью лишь благодаря мне. Ровно до тех пор, пока расстроишь меня.
Привычной? Что-то я раньше не замечала за собой тяги ввязываться в мутные истории!
— Я могу понять почему ты ко мне прицепился.
Не думай что я не догадываюсь о твоей связи с Перевёртышами.
— Но вот почему тянешь — нет.
По какой причине ты изводишь меня ожиданием удара в спину, но вопреки всему не трогаешь?
По губам Палача скользнула улыбка.
— Ты не успела мне надоесть. Мы даже не начали игру.
Захотелось ударить наглеца, закричать, наплевав на всё обернуться и, будь что будет, но одна мысль о брате останавливала. Как бы я не желала поддаться рокочущему в груди желанию, в очередной раз пришлось наступить на горло собственным чувствам.
До боли сжав кулаки, забыв о гордости и собственном достоинстве, я произнесла:
— Сайман пропал.
Палач взмахнул рукой. А я, завидев как его ладонь окутывает что-то тёмное отскочила в сторону, надеясь увернуть от удара. Последующее произошло слишком быстро: нога не найдя крепкую опору соскользнула в образовавшийся провал, тянущийся от котлована. Потеряв равновесие, я отчётливо поняла, ещё секунда и я не успев обратиться, кубарем скачусь на дно которое послужит мне могилой. Я не успела как следует испугаться, а что-то тёмное, щупальцами обвивается вокруг моей талии. Рывок. И с колотящимся от страха сердцем, я врезаюсь в Палача. Одной рукой он крепко прижимает меня к себе. Второй, тёплыми пальцами подцепляет подбородок, и заставляет посмотреть на себя.
— Хочешь попросить о помощи? — прищурившись, спрашивает он словно ничего не случилось.
Я сглатываю вставший комок в горле. Но поражаясь спокойствию в глазах мужчины вырываться даже не думаю.
— Ты не поможешь даже, если я буду умолять, — тихо отвечаю я, как никогда ясно понимая, наигравшись, он без тени сожаления избавится от меня. Его присутствие рядом необходимость пока поставленная цель не достигнута.
— Умница, — и снова улыбка. Только теперь, она насквозь пропитанна фальшью. — Тогда зачем завела разговор?
Действительно. Я ожидала помощи? Какого-то намёка? Чего-то, идущего вразрез с планами Палача?
— Пятьдесят на пятьдесят.
Мы стоим слишком близко. Я подмечаю на лице мужчины каждую морщинку, рассматриваю узор радужки. А заметив, как его бровь приподнимается в немом удивлении, поясняю:
— Настолько мы знаем о планах и возможностях друг друга. Если с ним что-то случится...
— Угроза? Или предупреждение?
Мы говорим непозволительно тихо. Стоим непозволительно близко. Это неправильно, учитывая окружающую обстановку и наши отношения, но что-то подсказывает всё должно быть именно так. Без лишних эмоций и криков.
— Факт. Мы по разные стороны баррикад, но в открытое противостояние ещё не вступали. Сайман станет отправной точкой.
Если с ним что-то случится, я себе этого не прощу. Ребёнок не должен касаться грязи. Не должен чувствовать боль и страх. Отдуваться за ошибки родителей. Не позволю. Здесь и сейчас напряжённо смотря на Палача я даю себе зарок.
— Защищаешь брата любимого семьей несоизмеримо больше нежели, тебя. Почему?
Это игра на грани, где лишнее слово ознаменует проигрыш. Шаг в сторону непозволителен.
— Кто если не я?
Палач перемещает ладонь на мой затылок и наклонившись, шепчет в ухо:
— Дерзай.
Неожиданно, не отпуская, он делает шаг назад. Я невольно цепляюсь за Палача, а в следующее мгновение оказываюсь перед университетом. Смотря в спину удаляющемуся мужчине меня бьёт дрожь.
Я не понимаю его мотивов, но предупреждение об объявленной войне принято к сведению. В окружающей тишине натягиваю рукав кофты на браслет, а спустя несколько мгновений до слуха доносится гул, с каждой секундой становящийся всё громче. Это студенты, не скрывая впечатлений о первых лекциях, покидают аудитории и разбредаются кто куда.