Парочка длинных гудков — и знакомый голос раздался на другой стороне телефонной линии:
— Дорогуся, это ты? — Вера Алексеевна словно бы ждала этот звонок.
— Да… Как твои дела, бабушка? — Ника замялась не зная, как отреагирует на её внезапный приход женщина. — У тебя все хорошо?
— Ой, все замечательно, Вероникушка. А ты там как? Как Дарья? Почему не звонит мне? Уже повыходили замуж, внученьки мои?
Дальше началось довольно долгое обсуждение всех бабушкиных вопросов, и Ника, сидя в прихожей и рассматривая носки кроссовок, уже жалела о том, что не сказала сразу о желании прийти в гости.
— А ты не хотела бы приехать ко мне и забрать банки с огурцами, которые просила твоя мама? — неожиданно предложила женщина, прервав свою речь.
— Да, конечно! — девушка соскочила с пуфика и закинула рюкзак на плечо.
— Отлично. Хоть посмотрю на свою дорогую внученьку!
Радость бабушки в одно мгновение заразила и Нику: она ведь правда уже пару месяцев не видела её. Сумбурное чувство, которое было с девушкой с утра, отступило. Не теряя времени, Вероника выкатила из гаража велосипед, стряхнула с него пыль и, посвистывая незатейливую мелодию, покатила вперёд, по размытой после ночного дождя дороге.
Она, однако, совсем не почувствовала пристальный взгляд льдисто-зелёных глаз, следящий за ней из окон напротив.
Дом, где жила Вероника, находился в большом частном секторе почти на окраине городка. Дороги здесь были не асфальтированные, кое-где посыпанные галькой и очень ухабистые. Велосипед еле слышно поскрипывал почти на каждой на кочке или ямке, но это не мешало девушке наслаждаться поездкой и рассматривать окружающие её частники. Маленькие, одноэтажные, ещё с советских времён, с палисадником перед окнами и с ржавой калиткой, через щели в деревянных заборах можно разглядеть почти пустые огороды и сады; были и большие дома двух и даже трёхэтажные, с высокими каменными стенами, не дававшими волю любопытству. Все эти постройки девушка помнила: не раз она ездила тут ещё на стареньком дедовском велосипеде с двоюродной сестрой в детстве. Уже тогда они были неразлучны и катались вместе к бабушке Вере, чтобы поесть у неё абрикосов, в центр города и на речку. Воспоминания резко нахлынули, как и вызванная ими тоска по прошедшим дням.
Спустившись с очередной горочки, Ника выехала из своего района, и перед ней открылась умиротворяющая панорама речушки, полей и леса. Дорога здесь была ровная, недавно проложенная, слева располагались уже другие котеджные дома – новенькие, только построенные, они были ещё не обжиты, стекла их окон покоились за тёмной плёнкой, а на верандах лежали лишние кирпичи и каменные блоки, оставшиеся после стройки, кое-где даже забора ещё не было. Однако на новоявленный частный сектор девушке не очень хотелось смотреть. Медленно крутя педали, она повернула голову обратно к панораме реки, желая подольше насладиться природным пейзажем. В поле среди высокой травы одиноко паслись коровы, и ни единой человеческой души не было видно в округе уже давно.
Вероника ехала медленно, и это позволило ей краем глаза заметить человека, спрятавшегося в зарослях ивы на берегу. Точно почуяв её взгляд, человек вдруг выбежал и стал бросаться на коров, норовя прыгнуть им на спину. От такого зрелища девушка даже притормозила под кроной огромного дуба, росшего у дороги. Хоть ненормальный и находился в нескольких десятках метров от неё, но сердце всё равно бешено заколотилось в груди, а странное чувство вернулось, усилилось стократно. От страха мурашки пробежали по всему телу, и левое предплечье вдруг стало жечь слабой болью.
Человек издавал странные пугающие звуки, как только его руки касались мягкой животной шкуры. Да и прыгал он будто блоха на ринге, пугая бедных животных всем своим видом. Присмотревшись получше, девушка увидела на нём парящий плащ, напоминающий подранную тряпку, да и руки у полоумного были непропорционально длинные, как и пальцы на них.