— Что такое, ягодка моя?
Поднос опустился на столик, и помещение постепенно заполнилась ароматами свежеиспеченных оладушек. Вероника заколебалась на секунду, но потом все же протянула шокировавший её листок Вере Алексеевне со словами:
— Бабушка, в моей жизни происходит что-то невообразимое, — начала дрожащим голосом Ника издалека. — Сначала приснился странный сон, после которого на моей руке проявилась татуировка, потом девочку из этого сна я нашла на старой фотографии, рядом с тобой. По дороге сюда я видела жуткую сцену боя и убийства! А теперь и этот листок в моих вещах!
Сейчас девушке самой было трудно поверить в то, что подобное вообще могло произойти с ней в материальном мире, но желание выговориться стало нестерпимым. Звучали её слова как бред психически больного, и поэтому внучка побоялась, что сейчас увидит на лице бабушки сначала шок и волнение, а потом сочувствие. «Она примет меня за ненормальную. Скажет, что это всего лишь выдумка, а вечером позвонит маме, и на следующий день меня увезут в психушку!» — навязчивые мысли забились в голове, а на глазах выступили слёзы.
Однако бабушка долго вглядывалась в написанное, не обращая на внучку внимание, и всё сильнее хмурила седые брови. Не в силах стерпеть ожидание, Ника промямлила, вытирая солёные дорожки с лица:
— Я ничего не понимаю… Что за бред написан на этом чёртовом листке?
Родственница не ответила. Она сложила бумажку вчетверо и молча, даже с ненавистью разрвала её на несколько частей, потом смяла их в кулаке и села в кресло, стоящее напротив дивана. Достав из широкого кармана халата коробку спичек, а из столика, на котором покоились клубки ниток, железную миску, бабка небрежно высыпала ошмётки бумаги на донышко и следом кинула полыхающую спичку.
Всё так же хмурясь, Вера взглянула на Веронику. Её взгляд в слабых отсветах огня стал ещё более тяжёлым и старческим.
— Я не думала, что это произойдет именно с тобой, с моей любимой внучкой, — голос старой сильно изменился, стал суровым и немного печальным, коим никогда не был в памяти девушки.
— Бабушка, мне нужны ответы… — Ника, со смятением косясь на огненное блюдо, села на диван и нерешительно подняла рукав рубашки.
Бинты, которые она повязала утром, так же плотно сжимали предплечье левой руки. Седовласая прищурилась, а Ника осторожно, словно под тканью горела рваная рана, стала их разматывать, и, когда сетчатая белая змея спустилась на пол, старая чуть привстала, опираясь на подлокотники. Внимательно рассмотрев чёрные витки татуировки, она с нескрываемым ужасом глянула на внучку.
— Почему она чёрная?! — голос бабушки дрогнул. — Это невозможно.
— «Она»? Что это вообще такое? — такая реакция родственницы напугала и саму Нику.
— Ты не всё мне рассказала, девочка, — Вера Алексеевна грозно глянула в глаза внучке. — На тебя кое-кто напал. Совсем недавно. Я должна знать всё, что с тобой произошло за эти дни. Иначе помочь тебе не смогу.
Спорить не было ни сил, ни желания. Так девушка и рассказала хмурой бабке всё до последнего: и про сон, и про девочку, и про визит Даши, и про то, что с ней произошло в саду, и даже про нового соседа.
— А теперь объясни мне, что здесь происходит! — выпалила девушка в конце своего рассказа. — Я вижу, что ты что-то знаешь об этом. Это типо магия и другие измерения? Как в книжках?
— Магия только в сказках да в сопливых фэнтези бывает, — бабка мрачно хмыкнула. — В реальности — это всего лишь мир твоего подсознания. Мир Дарк'ана.
Вероника с шоком уставилась на родственницу, уже сама сомневаясь в её адекватности, но та с серьезным лицом продолжила:
— Руны, написанные на этом листке, имеют настоящий мистический смысл. С их помощью можно проникать в другой мир… а Чёрный Демон может проходить сквозь них в наш мир…
На последних словах голос Веры стал приглушенным, таинственным и пугающим.
— Что-то я не сильно хочу знать, что это за товарищ, – пробормотала себе под нос Ника, зябко поёжившись.
Женщина усмехнулась:
— Боюсь, что другого выбора у тебя нет, деточка. Теперь это твоя Судьба.
— При чем тут вообще я? – задала девушка вопрос, сильнее всего её волнующий.