— Что я должна делать? — спустя несколько минут молчания и раздумий спросила попаданка.
— Эта метка на твоей руке — печать Авей-Лона, — дарует способность использовать свою душу в качестве оружия против Тёмного Демона, — туманно объяснила Артурия. — Вот только всё зависит от чистоты души и твоих помыслов. Бывает, что из людей и иголки не вытащишь. Посмотрим, что скрывает твоя душа.
Она вновь взяла Веру за руку и поднесла её раскрытую ладонь к середине груди, дальше девушка действовала сама. Метка на руке засияла ярче и Вера узрела, как её ладонь чуть проваливается внутрь, не ощутившая преграды ни от одежды, ни от кожи, ни от костей грудной клетки. В себя девушка погрузила едва ли четверть кисти, как вдруг почувствовала внутри что-то тёплое и твёрдое кончиками пальцев. Это была рукоятка меча.
— Это оружие у них называлось мечом души, — Вера Алексеевна неподвижным взглядом сверлила пространство перед собой. — И мой в длину был едва ли больше предплечья. Однако Артурия улыбнулась мне, приобняла за плечи и сказала, что принимает меня такой, какая есть. Мы вдвоём искали следы Тёмного Демона, и это связало нас незримыми путами дружбы. Артурия вовсе не похищала меня. Каждую ночь, дома, я с предвкушением ложилась спать. Пока однажды на улочке Истерлока я не встретила того, кого мы так искали...
Старушка замолчала, сама переваривая давнешние воспоминания, по её лицу было заметно, что женщине тяжело погружаться в мистические события многолетней давности. Однако Ника, столкнувшись с этой правдой лишь сейчас, могла только разгорячённо выдохнуть:
— И ты всё это время молчала?!
— А кому я могла рассказать? — фыркнула бабушка в ответ. — Кто бы мне поверил?
— Ни дедушка, ни мама не догадываются? — внучка перешла на полушёпот. Вера Алексеевна лишь отрицательно покачала головой.
Аромат оладушек продолжал дурманить и шекотать ноздри, а комната тем временем погрузилась в тишину. Вероника отчасти понимала родственницу, хоть со стороны всё это выглядело как нереальный бред. Другой мир, в который попадаешь, едва закрыв глаза, какое-то мёртвоё королевство, опустошённое ледяной магией некоего Демона, ожившие души, девочки зовущие себя "королями" да ещё и странное оружие, вытягиваемое прямо из грудной клетки!
— Ну, и что было дальше? Как ты... спасала тот мир? — наконец выдала Ника, пододвинув к себе тарелку оладий. Война войной, а не попробовать бабушкину стряпню — великий грех.
— Как ты понимаешь, — тяжко вздохнула Вера Алексеевна, — никого я так и не спасла. Почти пятьдесят лет минуло с тех пор, как Артурия в последний раз появлялась в моих снах.
— Так что же случилось? — от нетерпения кусок в горло не лез.
— Не устояла я перед силой Тёмного Демона, — сокрушённо созналась старая женщина, опустив одну руку на левую ладонь свою. — Оказалось, не так кристальна чистота моей души...
Девушка тяжело сглотнула и проследила за движением собеседницы.
— Татуировка? — догадалась Вероника. — Что с ней стало?
Женщина молча протянула морщинистую сухую кисть. Среди тонкой паутинки складок на тыльной стороне ладони ещё можно было прочетать глубокий рубец старого шрама. Он тянулся между костяшек пальцев вверх, к сгибу, но дальше середины предплечья не пошёл. Некогда изящные завитки "живой" лозы были теперь сморщенными едва затянувшимися бороздами, которые Ника никогда не замечала раньше.
— Она не такая, как у меня, — задумчиво пробормотала девушка. — Да и твоё "посвящение" разительно отличается от того, что происходило вчера со мной.
Невольно Ника опустила глаза на чёрные затейливые разводы, вязью охватившие левое предплечье. "Она выглядела лучше, когда была светлой, — девушка прикоснулась к татуировке и провела по ней пальцами — У меня тоже будет на этом месте шрам, как у бабушки?" Веронике всё ещё было непривычно видеть свою руку такой. И даже не сам внешний вид пугал русоволосую, а то, какой чувствительной стала конечность, живущая будто бы отдельной жизнью.
— А что насчёт той жути, которую я увидела по дороге к тебе? — напомнила Ника, и её саму тут же передёрнуло от воспоминаний, а руку едва ощутимо закололо. — Теперь я буду видеть такое постоянно?!
Вера Алексеевна опустила взгляд. Женщина вздохнула, задумчиво рассматривая узор на сарафане. Нике показалось, что во взгляде родственницы промелькнуло что особенно печальное.