Едва Ника сделала парочку судорожных шагов на ватных ногах, как услышала скрип входной двери за спиной и быстрые тяжёлые шаги. Сорвавшись на бег, девушка успела преодолеть несколько метров, прежде чем была схвачена и прибита спиной к какому-то железному забору.
— Игры кончились! — на Веронику люто смотрел настоящий разъярённый зверь, вдавливая обжигающим телом в скрипящее ограждение. — Набегалась, малышка?
— П-пусти, — сдавленно прошептала Вероника.
— Я сломаю тебе руки и ноги, чтобы больше не сопротивлялась и не бегала от меня, — Рома резкими отточенными движениями зафиксировал кисти над её головой, вжимая их в холодную сталь одной рукой, другой же впился в шею. — Ты только моя! Ты только для меня!
Воздуха катастрофически не хватало. Ника чувствовала только обжигающий яростный жар, поглощающий её мутнеющее сознание. И вдруг сквозь этот ад она услышала знакомый ледяной баритон:
— Если ты не отойдёшь от неё... Я убью тебя.
Роман Митренко
Глава 8
Приток воздуха появился так неожиданно, что Вероника закашлялась, а внезапное освобождение от болезненных объятий Романа лишило девушку опоры, и она тут же сползла вниз по ребристой стали погнутого забора. Картина, представшая перед её шокированным взглядом, поражала до холодных мурашек.
Рома был повален на асфальт одним мощным пинком в бочину. Матерясь, он по-бойцовски быстро поднялся и, глянув из-под лобья, прошипел:
— Шёл бы ты отсюда, псина, пока я тебе кое-куда не прописал.
Сжав руки в кулаки, армейский громила принял боевую стойку и оскалился, явно намереваясь показать, куда "пропишет". Однако мужчина, вставший между ним и Никой, даже не дрогнул от его угрозы, только плавно повёл плечами, разминаясь.
— Ещё раз подойдёшь к ней — и тебя будут хоронить в закрытом гробу, — голос неожиданного заступника, бархатный баритон с лёгкой северной хрипотцой, разрезал пространство не хуже ножа, вызывая у девушки мурашки не то страха, не то невольного восхищения.
— Это моя женщина! — взревел Рома, вконец выходя из себя. — Не твоё собачье дело, чем мы тут занимаемся. Или тебе, крашенный гомодрыщ, завидно?
Ника заметила, как напряглось всё тело её спасителя, готовое к удару противника. А в следующую секунду туша Ромы подобно разъярённому вепрю бросилась на так называемого "дрыща". Вероника вздрогнула и зажмурилась, думая, что это конец, но тут же распахнула глаза, не услышав звуков падения и избиения. Ужас пронзил всё её тело: незнакомец-сосед преспокойно себе держал Рому одной рукой за горло и медленно поднимал его над землёй.
"Как?.. Разве это... возможно?!" — она сжалась, не веря в происходящее.
Судорожно хватаясь руками за сомкнувшиеся на его шее стальной хваткой пальцы, Рома силился разжать их, освободиться, но как бы ни дёргался, у него это не получалось. Беловолосый был непреклонен, он даже не шелохнулся.
— П-пусти, — сдавленно просипел Рома и добавил: — Тварь.
Нике показалось, что мужчина только сильнее сжал хватку, а несостоявшийся насильник весь побледнел, и в его глазах вдруг отразился поистине животный ужас. Рома захрипел, затрясся, задёргался, отчаянно и безнадёжно стараясь вырваться. Но с каждой секундой пребывания в капкане этих стальных пальцев лицо Романа всё сильнее искажалось, теряя человеческие черты. На несколько мгновений Ника разглядела в четрах бывшего то странное существо, которое она встречала прошлым днём на лугу. Но так же быстро девушка поняла, что ей показалось.
Амбал уже не пытался сопротивляться, свисая огромной безвольной тушей. А Вероника никак не могла оторвать взгляд от этого ужасного зрелища.
Заступник Вероники разжал пальцы, позволяя Роме, будто сломанной игрушке, мешком шмякнуться на землю, а следом повернулся к Нике. Лицо соседа-спасителя казалось абсолютно невозмутимым, будто бы он привык каждый день вот так наказывать подобных мудаков.
От беловолосого мужчины исходила сила, от которой перехватывало дыхание. На изумление, девушка не чувствовала к нему страх — наоборот, внутри неконтролируемо разрасталось чувство благодарности. Вероника заворожённо протянула спасителю левую руку, как она уже делала в заснеженном мире, и татуировка, как и тогда, отреагировала на присутствие обворожительного соседа: под слоем бинтов полыхнули голубоватые узоры.