— Хочешь сказать, что тогда я не должен был вмешиваться? — мрачное раздражение проскользнуло в бархате баритона.
Этот вопрос несколько озадачил девушку. Не дожидаясь, пока Ника, запинаясь, что-то ответит, Феликс развернулся и пошёл дальше по улочке, бросив:
— Идём. Тёмное писание ждёт, — не останавливаясь, он поднял руку: между пальцев, которые не так давно лишили Рому всякого покоя, промелькнуло послание Демона, неизменно сложеное вчетверо.
Ника, нервно прикусывая губу, двинулась следом за мужчиной, искоса на него поглядывая, но не решаясь заговорить. "Что у него на уме? — мысли вертелись буквально на языке, но, тяжело сглотнув, девушка оставила их при себе. — Такая странная реакция на то, что у меня есть ещё один бывший. Неужели он это осуждает? Наверное, в их мире принята неприкосновенность женского тела до свадьбы". Но вместо столь откровенных вопросов она задала самый подходящий:
— Так куда мы идём?
Молчание, разделявшее их до этого времени, исчезло, а чувство недосказанности осталось и больно резало по нервам. Но особенно давил тот взгляд, которым Феликс наградил её мельком, прежде чем пустился в объяснения.
— Голоса из послания ведут куда-то к реке, — кажется, он поумерил пыл и сейчас просто старался быть отстранённым. — А куда мы переместимся потом... лишь Авей-Лон знает.
И вновь гнетущее молчание продолжило быть незримым третьим спутником, провожая парочку к небольшой асфальтированной и залитой солнцем набережной маленького городка. Даже под конец лета тут было довольно многолюдно: все спешили последний раз искупнуться в мутно-илистой воде широкой ленты реки. Хотя за последние несколько дней жар проходящего лета сбился частыми проливными дождями и температура воды наверняка понизилась.
Ника припомнила, как и сама несколько лет назад ходила с родителями на пикник и позагорать на обрывистом бережке недалеко от дома. И всё равно она никак не могла загореть, так и оставаясь "бледной поганочкой", как говорила некогда мама. Веронике вдруг стало грустно от осознания того, что те светлые времена давно прошли. Будто бы почувствовав её печаль, Феликс посмотрел на девушку, однако промолчал.
Внезапно Ника услышала чей-то громкий заливистый смех. Повернувшись на источник звука, она увидела парочку, стоящую у лорька с мороженным.
Даниил Зайцев в компании какой-то девушки, чей смех показался Веронике подозрительно знакомым, протягивал своей спутнице рожок с кремовыми шариками мороженого. Ника повнимательнее пригляделась к девушке и поняла, что она её знает.
Это была Катя. Или Катька, как сама Вероника называла её в далёкие школьные времена. В прошлом подруга и одноклассница, которая сидела с девушкой за одной партой много лет и по совместительству была единственной, с кем Вероника близко общалась помимо семьи. Но сейчас у девушки был лишь один вопрос: что она делает рядом с её бывшим парнем? И тут до Ники дошло. "Даша ведь говорила, что видела Даника с новой девушкой... Неужели это Катя?.."
— Что-то случилось? — спросил Феликс, вероятно, заметив, как его спутница с подозрением уставилась на сладко-воркующую парочку.
— А? — Ника вздрогнула и отмерла, вырываясь из воспоминаний столь далёких. — Да так... Это мои знакомые. Бывшая подруга и бывший... парень.
С Катькой Вероника перестала общаться уже к выпускным годам школы, перейдя в профильный класс. А после жизнь разбросала их по разным университетам, и с тех пор общение как-то резко сошло на нет. Время Вероники теперь занимала учёба и писательское хобби, время же Катьки заняли совсем иные проблемы — новые друзья, новая компания и новые развлечения в виде алкоголя и тусовок. Припомнив все эти занимательные "сторис" Кати, снятые как раз с тех тусовок и выложенные в Instagram, Ника ещё раз убедилась в правильности разрыва этой дружбы.
— Идём скорее, — она подхватила Феликса под локоть и быстро зашагала вперёд, надеясь остаться незамеченной.
Девушка готова была молиться всем богам и даже нейкому Авей-Лону, лишь бы никто из них не повернулся именно сейчас. Ей всё ещё было неприятно вспоминать то время, когда общалась с той и с тем.