— Всё зависит от силы, данной Авей-Лоном, — Ла Грансс двинулся к лестнице, и попаданке пришлось поспешить следом. — При посвящении в рыцари воина связывают с озером душ, чтобы даже после смерти он мог вернуться и продолжать защищать королевство.
— Значит есть ещё те, кто ищут тёмное писание? — воодушевилась Ника.
— Были, — оборвал её радостный настрой сопровождающий. — Они погибли от лап Демона и больше не возвращались из Авей-Лона.
Они неспешно, постоянно оглядываясь, шли по пустым заметённым снегом коридорам и анфиладам комнат. На стенах, обтянутых дорогими тканями, висели картины в позолоченных тяжёлых рамах, с резных потолков каскадом спускались пышные люстры, а на полу, сложенном то ли из мрамора, то ли из дорогого паркета, можно было среди снега рассмотреть пёстрые ковры. Казалось, достаточно вымести отсюда сугробы, ражечь камины и свечи — и всё сразу же преобразится, вернёт себе тепло и королевский уют.
Ла Грансс был особенно напряжён. Он ступал осторожно, постоянно прислушиваясь, будто охотник в поисках жертвы.
— Может быть, это всё бессмысленно? — выдохнула Вероника, выходя из очередной богато уставленной гостиной. — Может, в той записке совершенно ничего не было? Нас просто хотят сбить со следа.
Она обернулась к спутнику, вышедшему вслед за ней. Феликс одарил её долгим выискивающим взглядом.
— А я думаю, что не бессмысленно, — интригующе ответил мужчина. — Мы добрались до тронного зала.
Перед парочкой были распахнуты огромные двустворчатые двери, а за ними простирался длинный узкий зал, в конце которого на возвышении нескольких ступеней располагался огромный трон.
— В тот день должен был состояться Великий Совет, — продолжил своё повествование Феликс. — Весь цвет рыцарства находился именно здесь.
Они вошли в зал. В этом месте снега было куда больше, чем в других помещениях и холод ощущался будто бы сильнее. У самого подножия трона застыло несколько ледяных фигур. Все они, облачённые в массивные доспехи, столяли, склонив головы, перед возвышением. Ника пригляделась: на самом же троне сидела девушка, примерно, одного с попаданкой возраста. Горделивая утончённая фигура, закутанная в пурпурный бархатный плащ, оттроченный белым мехом. Под ним виднелись чёрные камзол и штаны, расшитые золотым плетением нити.
— Артурия! — изумилась Ника, подойдя поближе. — Я совсем не узнала её.
Лицо сидящей на троне девушки было строго-суровым, прямые зачёсанные назад волосы, спускающиеся по её плечам, открывали высокий лоб и подчёрчивали острые скулы. Она не отрываясь смотрела на собравшихся, вот-вот готовая им что-то сказать. Даже пальцы рук едва заметно впились в подлокотники.
— Душа Её Величества чиста, как у ребёнка, — раздались рядом пояснения Феликса. — Поэтому она выглядит по-иному в вашем мире.
— Ты мне льстишь, Феликс, — знакомый девичий голосок пропел со стороны дверей.
Незваные гости тут же развернулись к вошедшей девочке, облачённой во всё то же чистенькое платьице. Чуть замешкавшийся, Феликс припал на одно колено, молчаливо приветствуя правительницу. Но та, кивнув ему и Нике, как бы продолжила объяснение беловолосого рыцаря:
— Авей-Лон определяет, насколько чиста твоя душа, — при этом Артурия многозначительно посмотрела на Нику. — И это же влияет на её силу, на силу клинка.
Светловолосая, сцепив руки за спиной, двинулась к застывшей парочке.
— Как успехи в поисках тёмного писания? — она обошла Феликса и остановилась возле ледяных статуй, отчасти погружённая в какие-то свои мысли.
Пока Ла Грансс докладывал, Ника заметила некую странную пустотность в образовашемся полукруге застывших рыцарей, на месте которой рассыпались крупные и мелкие осколки льда.
— В прошлый раз мы наткнулись на Катринэт, — сухо вещал Феликс. — Она в компании десятка слуг поджидала нас в Храме, где обнаружилась одна из частичек тёмного писания... забрать его не удалось.
— Катринэт Ла Лансель... — задумчиво прошептала Артурия. — Когда-то она стояла прямо здесь. Доказывала мне, что союз с Империей будет началом конца, — на этих словах девчонка хмыкнула. — Как же давно это было... И каким же сейчас всё это кажется неважным, когда весь мир поглотили беспробудный холод и вечная тьма...