— Он смелый юноша, раз отвадил от тебя громилу-Ромку, — продолжила рассуждать Татьяна Владимировна, прибирая со стола шелуху.
Но вот на это уже не знала, что ответить, Вероника, однако родительница продолжила расспрос:
— Ну, а тот другой твой друг. Даниил. Как он там? Не звал гулять?
"Вот, Дашка! — мысленно проскрипела зубами девушка. — Получишь ещё у меня". Но делать было нечего, пришлось отвечать.
— Не то чтобы Зайцев был моим другом, — непринуждённо начала русоволосая, — ну, он что-то писал мне про шашлыки. Вроде как группа хочет собраться, — заметив, как родительница повернулась с предвкушающей улыбкой, Ника резко закончила: — Но там, наверное, будет много выпивки...
Лицо матери тут же скривилось.
— Ох, дети, — женщина махнула рукой. — Блудная молодёжь.
Девушка хмыкнула, водрузив последнюю протёртую тарелку на полку, но мысленно выдохнула, довольная тем, что матушка не начала свою излюбленную тему "поддерживание хороших отношений с коллективом".
— И всё же отчасти я рада, что ты не просиживаешь свои прекрасные студенческие годы в своей комнате, в полном одиночестве, — спустя недолгое молчание заговорила Татьяна, приобняв дочь сзади за плечи. — Просто мы с отцом очень волнуемся после прошедшей ночи.
— Я понимаю, — прошептала русоволосая, опустив голову. В этом почти невесомом поцелуе Ника ощутила ненавязчивое едва ли осознанное давление со стороны матери.
— Ну, всё, — женщина мягко поцеловала дочурку и отступила. — Уже поздно. Иди спать. Остальное я уберу сама.
Родная комната встретила Веронику спокойным полумраком и тишиной. Кажется, здесь мысли девушки зазвучали сильнее, но здесь же она могла и вздохнуть спокойно, будто уставший воин между идущей чередой битв. Наконец-то девушка имела возможность всё обдумать, в особенности странную связь происходящего с её прошлым. И то, что стряслось в Дарк'ане, только подтверждает эту закономерность.
Плюхнувшись навзничь на мягкую перину кровати, Вероника задумчиво всмотрелась в потолок. И снова перед глазами встала недавняя картина: полуобнажённый Феликс в лучах закатного солнца, в его встрёпанных белоснежных волосах играет ветер, а взор изумрудных глаз таинственно мирцает. Прикрыв веки, девушка глубоко вдохнула его запах, внезапно всплывший в памяти. Терпкий, льдисто-мускусный. Он ассоциировался с обликом Феликса, с его голосом и с плавной улыбкой, возникшей на губах.
— Снова думаешь обо мне? — вдруг заговорил воссозданный в голове образ.
Девушка от неожиданности отпрянула, но сразу же поняла, что она уже точно не дома.
— Я буквально ощущаю твои мысли, Вивьенна, — Феликс опасно приблизился. — И могу даже прикоснуться к ним...
Пальцы беловолосого нежно, но настойчиво впились в подбородок девушки, не давая возможности смущённо отвести взгляд. Сердце в груди трепетало в противоречивости, но руки уже тянулись к ответным касаниям. Когда кончики пальцев прижались к его мраморной коже, Ника задрожала, но всё же провела невидимые дорожки от точёных скул к плотно сжатым губам.
В глазах Феликса плескалось едва сдерживаемое желание, от котрого у русоволосой мигом пересохло во рту. Не выдержав, девушка нерешительно облизнула пульсирующие губы.
Взгляд беловолосого тут же потемнел на пару тонов. Его большой палец, сдавливавший подбородок, проскользил по нижней губе Нике, чуть оттягивая её.
Лицо мужчины остановилось так близко, что девушка даже почувствовала жар прерывистого дыхания:
— Безнаказанно сводишь меня с ума, Вивьенна...
Она замерла, не в силах даже пошевелиться. Губы Феликса остановились лишь в миллиметре от её. Ей Богу, она уже ощутила их порочный вкус. Но беловласый чуть отстранился и с нечитаемыми эмоциями (словно решаясь на страшный грех) взглянул в затуманенные глаза девушки. В один миг он всё в них прочёл.
Вероника плавилась от его настойчивых касаний. Этот мужчина за пару мгновений получил полную власть над её телом, которое было готово, словно кошка, изгибатся под ласками хозяина. Жёсткие пальцы бесстыдно исследовали каждый сантиметр оголённой кожи. И в один момент девушка ощутила весь рельеф мускул мужского торса, когда Феликс порывисто прижал её к себе.