— Феликс, это правда, — снова встряла девушка, ещё ближе подступив к не на шутку разъярённому беловолосому.
Она нерешительно коснулась кончиками пальцев его спины и ощутила как мужчина чуть вздрогнул. Однако прислушался к её бессловной просьбе и убрал острие от горла Диниира, последний раз гневно зыркнув на противника. Следом рыцарь обернулся к Веронике и внимательно всмотрелся в её глаза, вызывая у девушки знакомые приятные ощущения его присутствия рядом с ней.
— Авей-Лон зачем-то же пренес тебя к этому... — Феликс раздражённо поморщился, быстро покосившись на темноволосого имперца за спиной.
Однако девушка уже зацепилась за начало фразы. Мысли плохо слушались, но тут в голове щелкнуло:
— Записка! — Вероника бросила взгляд на мага, и быстро пояснила: — Записка от Чёрного Демона. Листок сложенный вчетверо.
— Вы считаете это зацепкой? — усомнился Диниир, выуживая помятую бумажонку из кармана штанов, словно всё это время ждал, когда её попросят.
Ника легкомысленно пожала плечами, хотя вышло это довольно нервно:
— Обычно когда мы их находим, случается что-то из ряда вон... — она мельком глянула на Феликса, как бы спрашивая взглядом, может ли она рассказать всё Динииру. Однако беловолосый никак не отреагировал: он будто был погружён в совершенно иные мысли. — Записки каким-то образом переносят нас в Дарк'ан...
Зайцев (вернее, уже Сургант) удивлённо хмыкнул и с опаской протянул Веронике злосчастную бумажку. Феликс лишь молчаливо наблюдал за всем этим действом.
Сухая шершавая текстура, уже до боли знакомая, легла в ладонь девушки, опалив кожу энергией. "Тьма, — Ника завороженно провела пальцами по тыльной стороне от написанного, — так обжигает тьма". С замиранием сердца Вероника развернула записку, готовая вновь услышать в голове зловещие шепотки. Бумага поддалась не сразу, хотя было видно, что её часто разворачивали и читали.
Однако внутри обнажились те же закорюченные рунические символы, что и присутствовали во всех предшествующих посланиях. Их писание уже не казалось Нике таким странным и незнакомым. Иероглифы быстро преображались в привычные русские прописные, и девушка жадно вчиталась.
Теперь всё изменилось. Голоса в голове звучали мягко, складываясь в один единый. В голос Авей-Лона.
"Улица Речная, — подсказывал дух, шепча будто прямо на ухо. – Голубая железная калитка, раскидистый куст в палисаднике. Светлый двухэтажный дом номер... 66А."
Вероника удивлённо уставилась на выжидающих мужчин, но всё же послушно продиктовала адрес.
— М-м-м, так вот какая она... сила Избранной. Я несколько дней пытался перевести эти бессмысленные закорючки, — Диниир многообещающе улыбнулся, щуря чёрно-карие глаза. — И ты знал о том, что она связана с Чёрным Демоном?
На последней фразе маг повернулся к Феликсу, но получил от того только недовольный сдвиг соболиных бровей на переносице и неизменное холодное молчание. Такая же эмоция отразилась и на лице Вероники. Так что Диниир поспешил перевести тему:
— Ну, и чего мы ждём? Тёмное писание само себя не заберёт.
В следующий миг по одному щелчку паучих пальцев имперский маг исчез. Будто его здесь и не было.
От такой неожиданности оживились и все остальные в комнате.
— Мы не можем ему это позволить! — Феликс порывисто протянул Веронике руку, и та по инерции доверчиво ухватилась за неё, шагая за рыцарем следом. В портал. Ведь голос Авей-Лона только поддакнул в голове: "Поспешите!"
На улицах родного городка царила мрачная уже совсем осенняя ночь, затянутая тёмными тучами, готовыми вот-вот обрушиться на жестяные двухскатные крыши протяжённого частного сектора. "Какой бесконечно долгий кошмар, — Вероника зябко обхватила руками плечи, на которых до сих пор была одна тонкая ночнушка, и огляделась по сторонам, пытаясь понять, когда же рассвет. — Скорей бы это закончилось". Однако тяжёлые облака не давали взглянуть даже на малейший проблеск чистого неба.
Единственное, что успокаивало и одновременно нервировало Нику — это Феликс Ла Грансс, всё так же держащий её за руку. Однако когда девушка попыталась отстраниться, рыцарь не отпустил. Мужчина мягко прижал Веронику к себе, пока та вдруг поспешно не отдёрнула кисть, бросая на спутника колкий взгляд.