И они двинулись прямо к светящимуся софитовыми огнями бару, ведь было очевидно, что их туда и зазывают.
Беловолосый ловко перепрыгнул через невысокое ограждение, отделявшее проезжую часть от тротуара, и протянул Нике руку, помогая перебраться следом. Уже подобравшись ближе, девушка внимательно оглядела фасад: знакомая неоновая вывеска отражала незнакомое название, которое явно было раньше другим. "Бар Дарк'ан".
Вскоре спутники подобралась к входным дверям, и Феликс вдруг быстро перехватил ладонь девушки, потянувшейся к железной ручке.
— Чтобы ни произошло, помни: я рядом.
Ника кивнула и ещё уверенее потянула стеклянную дверцу на себя. Тут же её окатило волной пульсирующего звука и шумом беснующейся толпы. Сглотнув, Вероника шагнула за порог, попадая будто в совершенно иную реальность.
Внутри было много отдалённо знакомых людей, которых Ника встречала ещё на студенческих тусовках Даниила. Они все двигались под безумную клубную музыку, наполненную одними басами и, кажется, не замечали незваную, не к месту одетую парочку. "Интересно, — хмыкнула про себя девушка. — Как это могущественный маг сильнейшей Империи другого мира мог позволить водить себя на поводоке? Ведь настоящий Тёмный Демон все последние дни был у него прямо под носом".
Они пробирались сквозь танцующих, Вероника впереди, Феликс позади, и девушка всё всматривалась в лица, ища её — свою некогда лучшую подругу — Катю Почку. Вскоре они выбрались к столикам, за одним из которых когда-то сидела сама Ника с Дарьей, Романом и их компанией. Места и как и тогда были полностью заняты, диваньчики сдвинуты к тому самому столику, на котором сейчас стоял высоченный кальян. А из трубки его нещадно посасывала та, кого Вероника так долго искала.
Катя вальяжно устроилась на одном из мягких сидений и когда парочка подошла достаточно близко, неторопливо повернула голову в их сторону. Из её рта и ноздрей повалил ароматный ванильный пар.
— Как же долго, — устало протянула Катя и пренебрежительно махнула кистью, украшенной хищным неоново-зелёным маникюром.
Все сидящие рядом с ней молодые люди пришли в движение: они, подозрительно и недобро оглядываясь на внезапных гостей, крадучись, отходили в стороны, освобождая места, и, несводя пристальных глаз, смешивались с остальной толпой, занявшей весь танцпол.
Не отрывая взгляда от Катерины, которая явно чувствовала себя здесь полноправной королевой, Вероника села напротив, рядом с ней устроился на удивление спокойный Феликс.
Русоволосая не решалась заговорить, она подозрительным взглядом осмотрела бывшую подругу. С их последней встречи на набережной Катя практически не изменилась. Только больше не строила из себя весёлую милую девушку. И уж точно она более не напоминала ту маленькую круглолицую четвероклашку. Её черты стали более заострёнными и хищными, нарощенные ресницы теперь были больше похожи на боевые веера китайских воительниц, брови напоминали двух червяков, готовых вот-вот сцепиться друг с другом, а её глаза горели странным неестественным огнём.
— Кто ты? Человек или... демон? — наконец решилась поинтересоваться Ника.
На этот вопрос Катя усмехнулась, так, что линия её губ изогнулась, будто кривой ржавый нож.
— Я — та, кто отобрала у тебя всё, — девушка (если её ещё можно считать девушкой) перевела взгляд на Феликса. — Или почти отобрала.
— Даже не думай. У тебя ничего не получится, — не смолчал беловолосый, сжимая под столом ладони в кулаки. А от его голоса в бокале, стоящем рядом, треснули кубики льда: — Я тебе этого не позволю.
Почка расхохоталась.
— Зачем ты это всё делаешь? — Ника нахмурилась, готовая к резким действиям собеседницы. — Ради чего ты хотела меня... — девушка запнулась, — убить?
Демонический смех оборвался, но в глазах Катерины всё так же поблёскивали презрительные смешинки. Она снова выдохнула паром, хотя и не затягивалась кальянным дымом, и развела руки в стороны.
— Ради вот этого всего, конечно же! — её голос прогрохотал сильнее басов с танцпола. — Я бы сделала это ещё раз и ещё! Всё что угодно ради обладания своим собственным миром! — она навалилась на столешницу, приближая своё лицо, остервеневшее от жажды власти, и надломленно прошипела: — А ты всегда была такой. Строила из себя мышку-недотрогу, хотя тебя никогда не обделяли вниманием. Всегда хорошие отметки, миловидная мордашка и складная фигурка — всё давалось тебе так легко...